Книга Внезапно Папа, страница 109 – Татьяна Любимая

— Медвежонок у нас Матвей. А ты, так уж и быть, панда. Иногда.

— Согласен на панду, моя самка дикобраза.

— Ах ты… – шлепаю его по плечу. – Это значит, я самка дикобраза? А ты знаешь кто?

— Панда, – озорно любится. – Ты сама сказала!

— Клоун! – улыбаюсь в ответ, обвиваю могучую шею руками и притягиваю к себе.

— Зато люблю тебя, – произносит Медведь, нависая и глядя прямо мне в глаза. Зрачки его бегают по моему лицу, следят за реакцией, а я…

Мой внутренний, взбесившийся было голос затыкается.

— Любишь? – произношу неуверенно.

— Люблю. Не веришь?

Я не знаю! Отдаваясь Мише, я конечно же хотела быть чем–то большим для него, чем просто временная любовница, но что он любит… Меня? Меня!

Девчонку, которая влюбилась в босса, без сопротивления сдалась его чарам и желанию, наплевав на многолетние, взращённые с детства, старомодные принципы принадлежать только одному – любимому мужу. Девчонку, которая решила, будь что будет потом, но первым мужчиной выбрала Шведова.

Я очень–очень–очень хочу верить, что он по–настоящему любит, а не просто хочет только потому, что я рядом живу.

Миша истолковывает мое молчание по–своему – не верю.

— А так?

И набрасывается на мои губы жадным поцелуем. И не только на губы. Истерзанное, изъюзаное прошлой ночью тело снова любят. До невозможности нежно, до умопомрачения страстно. И мне почти не больно. Вся боль перекрывается новыми ощущениями. Да–да, абсолютно новыми, ни с чем не сравнимыми, никогда ранее не испытанными.

— Настя! – зовет Матвей из глубины квартиры.

На секунду мы с Мишей замираем, глядя друг на друга. Слава богу, успели закончить "доброе утро" и снова просто нежимся, отдыхая.

— Сейчас искать пойдет, одеваемся!

Подскакиваем оба, только я с болезненным стоном падаю обратно на кровать.

— Насть, ты чего? – беспокоится Миша.

— Больно…, – морщусь.

— Где? Что? Это я, да? Повредил что–то?

Передо мной сидит на корточках перепуганный мужчина, при этом голый, а в свете утреннего солнца я его целиком еще не разглядывала и сейчас смущенно отвожу взгляд от… Боже…

— Меня. Меня всю повредил. Везде. Ноги болят. Все болит. А еще ощущение, что эта штука все еще во мне.

— Какая?

— Ну эта, – выразительно указываю глазками на пах моего мужчины. – Не понимаю, как ЭТО во мне поместилось.

— Я бы с удовольствием тебе показал сейчас еще раз, но увы, у нас дети.

Прыскаю:

— Да-да, у нас дети. Мальчик и… мальчик.

— Настя! – настойчиво зовет Матвей уже ближе.

Миша подскакивает и со скоростью света пытается найти наши вещи, скинутые вчера им же с нас обоих в неизвестном направлении. В итоге он достает из шкафа мне футболку, себе трусы. Руки не попадают в вырезы, Медведь мой тоже путается в боксерах.

Напяливаем одежду. Запыхавшиеся, растрепанные, падаем на кровать и укрываемся одеялом как раз в момент, когда дверь распахивается.

— Настя! – спросонья хмурится на нас Медвежонок.

Представляю его удивление, когда он не нашел меня в моей комнате, но обнаружил в отцовской. Не няня, а лягушка-путешественница.

— Я тут, Матюш, – машу ему ладошкой. – Доброе утро?

— Доблое утло.

— Надо научить его стучаться. А то вдруг он еще раньше будет просыпаться, – шепчет мне на ухо Миша. – Как спалось тебе с Нежуком, Матюха? – уже громче, жестом приглашая малыша на кровать.