Книга Развод. Из Норвегии с любовью, страница 57 – Николь До

Я бросила всё, толком не разобравшись. Я виновата. Как же я виновата перед своей семьёй. И мне это всё распутывать теперь.

— Девочки, — голос Эспена становится мягче, теплее. — Ничего страшного не случилось. Всё будет хорошо. Я обещаю.

— Когда ты приедешь? — всхлипывает Лив.

— Скоро. Очень скоро.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Я слышу, как они успокаиваются. Как их дыхание выравнивается. Как Эмма вытирает слёзы. Муж как обычно умеет успокоить их одними своими словами. Поразительная способность. Когда я не справлялась, он всегда мог это сделать.

— Теперь ложитесь спать, — говорит Эспен своим успокаивающим голосом. — Уже поздно, девочки.

Я слышу, как они прощаются, как кладут трубку, как шелестят одеялами. Я же всё ещё стою у стены, прижавшись лбом к холодным обоям. Рука закрывает рот, чтобы девочки не слышали мой плач. Слёзы текут по щекам, не переставая.

Он защищает меня. Даже сейчас. Даже когда я сбежала. Даже зная, что я ему не верю, он всё равно не наговаривает на меня, всё равно ведёт себя… как взрослый, разумный человек. Он говорит девочкам, что ничего страшного не случилось. Что я не виновата. Что всё будет хорошо.

Он защищает меня, а я бросила его.

В груди всё ещё пульсирует острая, пульсирующая боль. Я чувствую, как она пронзает меня, как растекается по всему телу, как лишает сил и воздуха.

Я не могу так больше. Я должна вернуться. Мы должны нормально поговорить.

Но как? Как я посмотрю ему в глаза, когда я предпочла поверить лжи, а не ему? Когда я сбежала, не дав ему шанса? Мы должны были разобраться вместе, должны были выйти на диалог, а не закрываться в спальне или колоть дрова с видом маньяка.

Вздыхаю и отхожу от комнаты. Иду обратно к себе. Беру телефон и печатаю сообщение Эспену: «Я скучаю по тебе». Но палец зависает над кнопкой отправки. Стираю. Откладываю телефон и ложусь на постель, свернувшись калачиком.

Я снова в баре.

Это не мой рабочий день, но я пришла помочь — одна из девочек заболела, и управляющий попросил выйти. Я согласилась. Дома я всё равно с ума сходила от мыслей — списки, имена, Кирилл, Эспен. И самое ужасное — забастовка девочек. Я пыталась с ними поговорить, но они упорно молчат.

Так что работа очень даже в тему. Завтра уже Новый год, праздник, а настроения никакого нет. Завтра мы поедем к бабушке. Надеюсь, что хотя бы там девочки немного растают, может хоть там на их лицах я увижу улыбки.

За стойкой я притворяюсь, что всё нормально, что я просто бариста, просто женщина, которая смешивает коктейли и улыбается посетителям. Внутри меня всё кипит, но внешне я спокойна. Сегодня я прямо, как Эспен. Примеряю на себя его роль невозмутимого человека.

В баре тихо. Половина столиков пустые, за стойкой сидит всего несколько человек. Рабочий день, как никак. А завтра здесь будет веселье, но не моя смена. Уж отнять у девочек праздник я никак не могу.

Я мою бокалы, расставляю бутылки, нарезаю лимоны. Работаю на автомате, стараясь не погружаться глубоко в свои мысли.

Потом дверь в очередной раз открывается. Я поднимаю голову и замираю. Врастаю в пол, дыхание перехватывает, перед глазами всё плывёт. Приходится вцепиться в стойку, чтобы не упасть в обморок от шока.

В дверях стоит… Эспен.

Он здесь. Он в Москве. Мой муж в баре, где я работаю баристой. Стоит с невозмутимым видом в нескольких шагах от меня, будто ничего странного не происходит. Я вижу его куртку, вижу, что щетина на его лице стала только ещё гуще, вижу, как его ледяные глаза безошибочно останавливаются прямо на мне.