Книга Развод. Из Норвегии с любовью, страница 34 – Николь До

Она говорит о нём с таким мечтательным видом, что мне хочется вцепиться ей в шею. Не нравится мне этот тон. Не нравится эта улыбка и её выражение лица. Мы ещё не в разводе с Эспеном, а она уже будто пускает свои коготки, как кошка, которая перехватывает сочный кусочек мяса.

— Мы, кстати, пересекались с ним на днях, — продолжает она с тем же воодушевлением. — Я проходила мимо института, а он как раз выходил на улицу. Весь такой хмурый, задумчивый, как всегда. Но я его растормошила разговором. Эспен даже улыбаться стал. Пригласил на кофе.

Я замираю. Сердце пропускает удар. К горлу мгновенно подкатывает противный нервный ком, который не двигается ни туда, ни обратно. Я едва собираю силы, чтобы продолжить разговор.

С трудом дышу.

— На кофе? — переспрашиваю я.

— Да. Мы немного поговорили с ним. О работе, о планах, — улыбается она и небрежно пожимает плечами. — Я, наверное, заскочу к нему на каникулах. Всё-таки вся семья уезжает, он будет там совсем один… Скучать.

Я смотрю в её глаза и поверить не могу, что она вот так выдаёт мне свои планы. Смотрит так открыто, так невинно, будто ничего особенного не сказала. Будто это в порядке вещей ходить в гости к женатому мужчине, когда вся его семья в отъезде, чтобы ему… скучно, блин, не было.

А у меня внутри всё обрывается.

Я не знаю, откуда у меня столько сил, чтобы не вцепиться сейчас же ей в волосы. Чтобы не выкрикнуть, что она больная стерва. Что из-за таких женщин мой мир и разрушился. Хотя это и не совсем так.

Эспен сам выбрал путь измен. Но всё-таки… Эмоции бурлят, гоняют кровь по венам с безумной скоростью. Заставляют тысячи молоточков стучать по вискам. Перед глазами темнеет.

Надо уходить, пока я ещё хоть как-то контролирую себя.

— Это очень мило с твоей стороны, — выдаю я почти ровно.

Голос чуток дрожит на слове «мило». И мне кажется, мне не получается скрыть сарказм. Ингрид на секунду задерживается взглядом на моих губах, будто пытается понять, послышалось или нет.

Да что она вообще знает о сарказме? Или моё «мило» просто плохо прозвучало? Язык ведь мне ещё учить и учить.

— О, я просто хочу, чтобы ему было хорошо. Мы же с ним давние друзья, — выдыхает Ингрид, поправляя волосы. Она переводит взгляд мимо меня, будто прямо сейчас представляет его перед своим взором. Представляет, как будет сидеть с ним на нашей кухне и развлекать своими разговорами. Или может сразу в спальне? — Рождество — семейный праздник, а он будет один. Это грустно.

Я смотрю на её идеальную прическу и дорогое пальто. Смотрю как она улыбается, как играет роль невинной овечки. Но за всем этим образом я прекрасно вижу… лисицу, которая выходит на охоту.

Она уже приняла решение. Сейчас, пока я здесь, на этой рождественской площади покупаю подарки маме, думаю о том, как завтра улечу с Норвегии, она уже строит планы на моего мужа. На то, как приедет к нему. На то, как заполнит пустоту, которую я оставлю.

Свекровь будет рада.

Она ведь именно об этом и мечтает. Чтобы у Эспена была жена, близкая ему по духу. Норвежка, которая прекрасно его будет понимать, окутывать заботой и вниманием. Не будет истерить и не будет устраивать драмы.

В общем, кто угодно, лишь бы не я.

Я чувствую, как дикий, злой хаос внутри меня закручивается новой спиралью. Как дыхание перехватывает, как мне хочется хорошенько покричать. Мне хочется вцепиться в неё и выдать: «Он мой! Не смей к нему подходить!».