Книга Другое чувство, страница 34 – Ирина Шайлина

— Ей трех нет, — шепнула провожатая. — Но говорит она очень четко и хорошо, с ней можно полноценно побеседовать.

Аскар растерялся, не зная, как себя вести. Малышка обернулась. Она была поразительно, кукольно красива — личико сердечком, огромные синие глаза, завитки волос вырвались из косички и вились у лица.

— Привет, — сказала я. — Меня зовут Нина, а это Аскар.

— Привет, я Ляля. Меня Юлей зовут, но все называют Лялей. Вы от мамы?

И захлопала своими синими глазами, ресницы веером.

— Да, — подал голос Аскар.

— Она ещё не умерла?

Врядли она понимала, что такое смерть в свои три года. Мы с Аскаром переглянулись, не зная, как реагировать. К настолько осознанному маленькому человеку я не была готова.

— Нет.

— Мне сказали, она скоро умрет, — вздохнула девочка и поправила складки на платьице. — А вы меня заберёте?

Она подошла ближе и посмотрела на меня снизу вверх не моргая. Я присела на пол рядом с ней.

— Пока не можем, это все не так просто.

Она вдруг порывисто прижалась ко мне, уткнулась в меня лицом, задышала горячо куда-то в шею.

— Мне тут так плохо, — горячо зашептала она. — Я так к маме хочу и домой. Я днем терплю терплю, а ночью плачу. Надо тихо плакать, потому что дома только я и мама, а тут всех много, нельзя шуметь…

Мне порвало сердце. Я вспомнила, как привезли в детский дом меня — мне шестнадцати не было, вот почти взрослая деваха, а девать некуда и никому не нужна. Какое все было чужое. Как билось изнутри желание вернуть все, как было, живых маму, папу, и дедушку. Никогда не знать, как спать в комнате на шесть человек, есть ненавистную капусту под сотнями чужих взглядов, выдерживать всеобщую ненависть — ведь я была из настоящей семьи, чего большинство здесь не знали. У меня были мама и папа. Я была счастлива, а они — никогда.

Как я бегала к отделению малышков — трёхлеток, которых привозили из дома малютки. Меня гнали, а я возвращалась, помогала. Вспомнила Полинку, как я ее любила — эту маленькую чужую девочку. Как шептала ей, что вырасту и заберу ее, и будем мы жить долго и счастливо. К тому моменту, как я выросла и стала сильнее, Полинку давно уже удочерили. Я нашла ее в соцсетях, у нее все хорошо…

Одно объятие этой маленькой девочки вернуло меня туда, где мне шестнадцать, на моих коленях трехлетняя Полинка и мы никому, никому в целом мире не нужны. В тот момент я поняла, что все планы, которые я строила много лет пролетели, как фанера над Парижем. Мне не стоило сюда приходить.

— Ты плачешь? — спросила Ляля-Юля и вытерла каплю с моей щеки пальчиком. — Твоя мама уже умерла?

— Да, — кивнула я.

— Тогда понятно.

Я усилием воли вернула себя в действительность. Подхватила девочку на руки и пересела с пола на кресло. Старалась не смотреть на Аскара, а тот наоборот не отводил от меня взгляда.

— Тебя не обижают тут? — спросил он.

— Один раз Ваня отобрал у меня игрушку и поцарапал вот тут, — она показала мне небольшую, заживающую уже царапинку у локтя. — Его за это наругали, но мне все равно было грустно.

Она снова вздохнула и прижалась к моей груди. Я погладила ее по светлой головке.

— Твоя мама очень скучает по тебе, — сказала я. — Но она храбрая и держится. Показать, какую пижамку она тебе передала?

Ляля оживилась и мы принялись распаковывать подарки. Пижаму ей захотелось надеть прямо сейчас, поэтому мне пришлось помочь ей переодеться, как совсем недавно на днях помогала ее матери. Ляля была очень худенькой, маленькой, но на диво самостоятельной — почти все сделала сама.