Книга Любовь, страница 115 – Дино Буццати

Да, это Лаида, еще юная и не познавшая жизнь. Она выглядит так, будто незадолго до снимка ей принесли какую-то огромную коробку. Но открывать не спешат – будто дразнят! Она уже уверена, что содержимое коробки – для нее, что внутри – чудесные подарки. Неизвестно, какие именно, но они определенно желанные, самые лучшие. И никто не торопится развернуть этот дар, но девочка принимает правила игры – вот почему у нее на мордашке эта особенная улыбка. До чего же она счастлива, спокойна и доверчива в этот волшебный момент! Сама жизнь преподнесла ей этот огромный сюрприз, нужно лишь перерезать ленты, развернуть бумагу, и все сразу станет ясно. Разумеется, для такой милой девочки припасены великолепные дары: беззаботная юность, наряды, развлечения, счастливая любовь, возможно, слава и богатство, дом с садом в солнечном краю, любящий и преуспевающий муж, долгая-предолгая череда счастливых весен. О, сокровища жизни!..

Но на самом деле – вот они, эти дары, уместившиеся в спальне на третьем этаже дома на улице Скьяссери: дешевая мебель, ежедневные хлопоты, письма от мужиков, держащих в уме лишь одно, баночки с кремами, платья в шкафчике, воспоминания о множестве незнакомцев, борьба за выживание, поездки на такси с одной миланской окраины на другую, ложь по телефону, тайные свидания… Раздеться, одеться, снова раздеться… Молодость-то уходит. Одиночество незаметно подкрадывается… Вокруг улыбки, но за ними – одно только желание обладать ее телом, извлекать из него наслаждение. И никуда не деться притом от осуждения и презрения, скрытых до поры за рюшечками комплиментов. Но вот-вот, уже завтра, она отцветет – и тогда ей обо всем заявят в лицо. Один человек, может, и любит ее по-настоящему, но она его не выносит, он для нее – морока, тяжелый крест. Она изменяет ему, низводит его в ничто с патологическим удовольствием. Она знает, что правда о ней так или иначе раскроется, она это прекрасно знает – но паутина лжи прочнее ее натянутых нервов, и поэтому она несется вперед среди огней, смеха и шума, а вокруг нее – город, своим напомаженным маленьким хлыстом подстрекавший ее бежать быстрее; вокруг была холодная, черная, туманная, некомфортная среда города.

Когда-то, давным-давно, девочка подняла глаза с робкой, озорной улыбкой. «Пока что мне нельзя открыть коробку, – сообщала эта улыбка, – но я умная, и я знаю, что внутри, я знаю все те милые вещицы, что в нее уложены, наперечет». О, если бы она только могла знать! Теперь ребенка не стало, его не было уже давно, и на его месте было некое существо, выглядевшее как молодая девушка, но не являвшееся таковой – потому что существо слишком много знало о цене любви; внутри существо больше походило на старуху с изможденным дряблым лицом, параноидально озиравшуюся по сторонам, но упрямо продолжавшую идти навстречу финальной черте, где жизнь наконец-то оборвется.

Антонио возвратился к себе домой. Его гнев, к сожалению, утих, опустилась ночь, люди, отработав положенное, разошлись по домам, окна гасли одно за другим, никто не ведал о его беде. Лаида пришла к нему на работу около восьми, прямо с улицы, не заглянув домой и не увидев записки – так она уверяла. Но ложь ее была очевидна – последняя в их истории.

— У тебя же есть кто-то? Какой-то мужчина за всем этим стоит?