Книга Любовь, страница 118 – Дино Буццати

Они договорились поужинать в ресторане, но как только Антонио увидел ее, он понял, что даже думать о ней как о замене Лаиды было нелепо, и его отчаяние стало еще сильнее, чем раньше. Сидя напротив него в модном ресторане, Пьера озадаченно смотрела ему в глаза.

— А теперь, – сказала она, – могу я спросить, зачем вы мне позвонили?

— Я не знаю, – ответил он, вновь спустившись на землю. – Может быть, потому, что вы из тех, кто мне нравится.

— А я думаю, вы хотите что-то выяснить.

— Выяснить? Насчет чего?

— Насчет Лаиды. Вам не нравится, что больше года вы выставляли себя полнейшим дураком в глазах всего города.

— Всего… города?..

— У вас все еще остались какие-то сомнения на этот счет? – Она рассмеялась. – Да, вы, конечно, тот еще дурак. Идиот! Кретин! Я могу еще много слов придумать. Ох, ну ладно, не смотрите на меня так. Знаете, вы ведь и вправду редкостный чудачелло. Я, как увидела вас в больнице – там еще был ее дружок, тот, с овечьей мордой, как его звали-то?..

— Марчелло?

— Он самый, точно! Да, вы тоже были там, и смотрели на нее так, будто над головой у нее нимб завис. Она все называла вас дядей, и я тогда подумала: «Господи, он что, взаправду не понимает, что происходит? Неужто он такой тупой?»

— Клянусь, я…

— Я знаю, вы верили ей. Вот поэтому-то такого дурака, как вы, еще поискать надо. Подумать только, вы даже нашли меня – и, наверное, сейчас хотите услышать, что у Лаиды неподдельный нимб. Что она всегда любила вас и была вам верна. Слушайте, вы очень хороший человек, Дориго, но вы ужасно наивный. Клянусь, в бредни Лаиды не поверил бы и безусый юнец.

Антонио замолчал, пораженный болью, прозвучавшей в ее словах.

— Я помню, как впервые увидела Лаиду. Я отправилась в «Дуэт» с сутенером – да, я шлюха, и у меня, как и у других порядочных шлюх, имелся сутенер; я его содержала. Так вот, там я увидела одну девицу, отжигавшую под рок-н-ролл. С длинной копной черных волос до плеч – и с великолепнейшими ногами. О, будь у меня такие ножки, как у нее, и такие же прекрасные длинные бедра! На ней была маленькая воздушная юбочка, а под ней – совершенно ничего, ни клочка ткани, и, когда она раскручивалась в танце, подол вздымался, и весь зал возбужденно галдел. Я помню, эта бродяжка Фоста тоже была там, и Фоста представила нас друг другу, а потом подошла и села за наш столик. Что ж, если хотите знать, мой сутенер лег с ней в постель той же ночью, и я бы предпочла не рассказывать вам о всех тех отвратительных вещах, что они на пару вытворяли. Вы по-прежнему страдаете, дурень этакий? Все это для вас смерти подобно? Может, мне остановиться?..

— Не нужно. Может, так даже лучше. Продолжайте, Пьера.

— Ну, так мы и подружились. Она мне нравилась, не скрою. В те дни она окучивала одного старика – такого уродливого, что я его натурально пугалась. Старик владел агентством недвижимости, но практически ничего ей не давал. Время от времени он подкидывал ей пятерку или десятку, и вы не поверите, как ей приходилось для этого трудиться. Каждый вечер в полдевятого она должна была идти к нему в кабинет и прямо там ложиться на диван… Помню, я как-то спросила у нее, как она могла иметь с таким существом секс. Я спросила, не тошнит ли ее от этого. А она ответила: «Нет-нет, что ты – он настоящий джентльмен и на диво хорош в любви». Но, конечно, его было недостаточно. У нее повсюду были долги, я не знаю, как она умудрялась в них впутываться. Я помню, как однажды вечером она сказала мне: «Знаешь что, Пьера? Сегодня я спустила шесть тысяч лир на такси». Шесть тысяч! Я спросила, как ей это удалось. По ее словам, у нее было назначено четыре встречи на тот день – и если она хотела ни одну не пропустить, нужно было ездить из одного конца города в другой.