Книга Любовь, страница 111 – Дино Буццати

Девушка, стоявшая с Антонио, шепнула ему:

— Хочешь посмотреть?

Он отрицательно покачал головой.

— Давай, это того стоит. Посмотри наверх – в стене провертели дырку. Подожди тут – я принесу тебе табуретку.

— А скажи-ка мне, – снова заговорил мужчина, – кто сейчас в соседней комнате?

— Никого. Разве не видишь, как там темно? Давай, приступай – синьора велела мне поторопиться.

— А чего так? Что, после меня ты будешь лечить еще одну больную тетю?

— Нет, не сюда! Погоди. Дай отдышаться. Боже мой, какой у тебя большой!

— Да не отпихивайся. От этого не умирают.

Антонио осторожно поднялся на табурет. Незнакомая девушка поддержала его. И впрямь, там оказался глазок, дающий превосходный обзор. И вот она, ужасная сцена, которую он столько раз воображал, как ад, конец всей его жизни, вот она, перед ним.

Белое мускулистое тело молодого человека, стоящего на коленях на кровати. Он садится на нее верхом, она лежит ничком. Ее лица не видно. Антонио видит только ее раздвинутые голые ноги. Они целуются?

Внезапно мужчина встает, как будто она отвергла его. Теперь она, в свою очередь, садится, опираясь на подушки. И он видит ее лицо.

Но это не ее лицо.

Это лицо Флоры, лицо его секретарши на работе, это накрашенное лицо старухи, минуту назад открывавшей ему дверь. Но это не ее лицо. Это ужасная женщина. Это широкая опухшая морда мастифа. Приоткрыв свои отвратительные губы, чудовище смотрит прямо на Антонио сквозь крошечную дырочку в двери и смеется – смеется, широко разевая рот, заходясь в свирепом хохоте…

Антонио вскочил, удивленный тем, что заснул в кресле в своей спальне.

Боже, что за кошмарный сон ему приснился!

Значит, это все – неправда, а правда – что-то совершенно иное?

Но зловещая тень этого наваждения остается внутри него. Она заливает собой всю комнату, нависает над миром, подобно дьявольской мантии.

…Ну а затем все произошло быстро и незаметно – как и должно быть, когда долго ожидаемое несчастье внезапно предстает перед человеком в натуральном виде, чуть ли не соблюдая канцелярские формальности, и сердце с трудом постигает это.

Экс-лейтенант Имбриани позвонил Антонио в офис на следующее утро. Его голос звучал довольно удрученно – может, из-за сделанных им прогнозов, опровергнутых реальностью.

Приют существует, и больная тетя – тоже, но старшая медсестра недвусмысленно исключила любую возможность ночного ухода со стороны родственников. Никому из членов семьи не разрешалось находиться в приюте ночью. Девушка, подходящая под описание Лаиды, приходила пару раз с пожилой женщиной днем, в положенные часы посещений. Вот и все.

— Мне продолжать расследование?

— Нет, спасибо. Теперь я знаю то, что мне нужно знать.

Гром среди ясного неба не грянул, но Антонио охватила какая-то напряженная экзальтация; почти невероятная экзальтация любви, особенно несчастной – до того сильная, что с самого начала этой заварухи он боролся с грозящей ему катастрофой с какой-то яростью. Он чувствовал себя почти освобожденным. Антонио вспоминал, что почти то же самое происходило во время войны, с первым шквальным огнем – в тот момент ожидание и страх перерождались в энергию, в напряженную холодную энергию.

Лаида набирает его номер около одиннадцати утра. Она объясняет, что ночевала у тети и, чувствуя себя совершенно измотанной, планирует немного поспать. Завтрак у нее намечен у сестры.