Книга Любовь, страница 108 – Дино Буццати

Он решил пойти туда; весь гнев, накопившийся за столько месяцев беспокойства и ожидания, взыграл в нем. Ну да, он, должно быть, пьян, даже его собственная улица, казалось, как-то изменилась – появились какие-то новые, прежде не попадавшиеся на глаза дома; и его машина мчала с занятной легкостью, словно предвосхищая его желания, играючи минуя крутые повороты и почти не задерживаясь у светофоров.

Он оставил автомобиль на площади Сан-Симпличиано и продолжил путь пешком. Вокруг было совсем немного людей, и Антонио осознал, что его поступь сделалась до гротескного быстрой. Он замедлил шаг и закурил сигарету. Вот и угол, угол старого переулочка, мрачно петляющего между старинными домами с тяжелой кирпичной брекчией^[12], прилипшей к облупившейся штукатурке.

Там, где переулок расширялся и превращался в подобие небольшой площади, стоял уличный фонарь, и мужчина у ближайшей лавки был занят тем, что запирал рольставни. Другой, прислонившись к углу дома, курил.

Антонио направился к женщине в темном платье с хозяйственной сумкой в руках.

— Прошу прощения, синьора, не могли бы вы сказать мне, где тут находится приют «Елена»?

Незнакомка замерла, посмотрела на него и покачала головой.

— Приют «Елена»? В таких делах я вам не советница. Фу!

Что означали ее слова? Откуда в ее голосе раздражение? Антонио огляделся по сторонам. К счастью, выпитый алкоголь придал ему сил, и он почувствовал странное возбуждение. Виа Сормани, должно быть, вон там, справа. Там находился дорожный указатель, но в темноте он не смог его прочитать.

— Извините, – обратился он к курившему мужчине. – Не знаете, где располагается Виа Сормани?

Это был молодой человек, и, как ни странно, за несколько минут до этого Антонио принял его за мужчину полувековой выдержки. Но на самом деле это был юнец, еще и с иронично-добродушным лицом.

— Вы там кого-то конкретного ищете? – спросил он так, словно здесь его владения и он имеет право дознаваться обо всем.

— Виа Сормани, – повторяет Антонио. – Приют «Елена».

— А! То самое местечко! – Он улыбнулся и выпустил из ноздрей дым. – Тот самый приют «Елена».

— Это где-то здесь? – уточнил Антонио, чувствуя себя теперь несколько сбитым с толку.

— Ага, вон там, – бросил молодой человек, указывая большим пальцем на улочку. – Желтый дом, вы его не пропустите, над дверью горит фонарик.

— Большое спасибо.

— Э, лучше не благодарите. – Юнец снова загадочно улыбнулся.

Узкая улочка плохо освещена. Где-то мяукает кошка, где-то пиликает скрипка – о, даже интересно, это настоящий инструмент или по радио транслируют концерт? Ну а слева – темный двор. Антонио обернулся. Молодой человек все еще стоял на углу и наблюдал за ним.

В тусклом свете уличного фонаря он прошел еще метров пятьдесят; желтого дома с фонарем над дверью нигде нет. Затем Антонио заметил перед одним из подъездов проститутку, ждущую клиентов. Она курила, то и дело поправляя черные волосы. Их взгляды встретились, и она расплылась в приторно-сладкой улыбке.

— Прошу прощения, синьорина, – с почтением обратился Антонио, – могли бы вы указать мне дорогу к приюту «Елена»?

Когда она открыла рот, блеснул золотой зуб.

— Вы спрашиваете меня, синьор, меня? – Она расхохоталась. – Вон там, милок – вон тот желтый дом.

Она указала ему на ту сторону улицы, откуда он только что явился, – пришлось ему повернуться. Теперь-то все очевидно. Немного в отдалении желтеет обшарпанный фасад. На нем прилажен миниатюрный фонарь из кованого железа, с матово-алыми стеклами. Фонарь горел. Как странно – он, должно быть, прошел прямо перед домом, не заметив его… действительно, непонятно!