Книга Любовь, страница 109 – Дино Буццати

— Спасибо, – сказал Антонио и направился к желтому дому. Дверь была закрыта. Он поднял голову. Дом двухэтажный, вполне приличный по состоянию – разве что, оно видно, старый… Ставни сомкнуты, но через одну пару пробивалось чуть-чуть света. «Что за странный хоспис, – подумалось ему, – даже вывески нет».

Он решился позвонить. По ту сторону двери щелкнул замок, послышались скорые шаги – звук такой, будто от босоножек на каблуках. Дверь отворила женщина лет тридцати; глаза и губы у нее были густо подведены, широкий тонкий рот выглядел чрезвычайно вульгарно.

— Чего ты хочешь? – спросила она с глупой улыбкой.

Нет, ей не тридцать. Она сильно старше. Может статься, ей два раза по тридцать.

— Здесь у вас приют «Елена»?

Она усмехнулась.

— Приют? Ну да, типа того. Тебе кого вообще?

— Я искал… я ищу синьорину Лаиду Анфосси.

— А, Лаиду! – воскликнула старуха и энергично закивала с таким видом, будто вся его подноготная была ей знакома. – Поднимайся наверх, в бельэтаж. Там позвонишь, и выйдет к тебе Лаида.

Антонио миновал лестничный пролет с темно-красной ковровой дорожкой, потом – крутящуюся дверь с витражным стеклом и латунной табличкой с именем «Елена Пистони». Его так и подмывало ретироваться, спастись отсюда бегством, но палец уже вдавил кнопку звонка – поздно. Включили свет; послышались чьи-то шажки, чья-то тень скользнула по стене. Появилась тонкокостная женщина, одетая в черное – довольно-таки представительного вида.

— Что угодно синьору? – спрашивает она с легкой настороженностью.

— Это ведь приют «Елена»? Я по адресу?

— Ну, давайте назовем это место «приютом». А вы, простите… Кто вас направил?

— Прошу прощения, – сказал Антонио. – Я ищу синьорину Анфосси, Лаиду Анфосси. Она сказала мне, что приедет сюда сегодня вечером, чтобы побыть со своей больной тетей.

— О, – выражение приятного удивления осветило сочувственное лицо женщины. – Вот как это бывает, не так ли? Что ж, хорошо, входите. Но Лаида – прошу прощения, синьорина Анфосси, – в данный момент занята, я полагаю.

— Не могли бы вы вызвать ее?

— О да, конечно. Возможно, вам придется подождать минуту или две. Проходите.

Она провела его в маленькую гостиную, обставленную современной мебелью, до одури безвкусной. На стене – имитация гобелена; есть тут телевизор и чайная пара из посеребренного фарфора. Стены украшали три грубые репродукции Милле.

— Присаживайтесь. Если угодно, в коробке лежат сигареты. Пять минут, не больше. Как только Лаида будет готова, я пришлю ее к вам.

Готова? Антонио призадумался. Только теперь он начал понимать, насколько же опрометчивым шагом было заявиться сюда.

— Но она же там, с тетушкой, – уточнил он, следуя за последним лучиком надежды.

Женщина несколько мгновений смотрела на него, явно не веря своим ушам, затем робко произнесла:

— Ну да, так и есть. – Каждое слово она сопровождала кивком, будто читая заговор. – Конечно, она с тетушкой. Бедной старушенции сегодня страшно не по себе. – И она ушла, неприкрыто смеясь.

Антонио, оставшись один, уселся в маленькое кресло, исполненное в итальянском стиле начала века – с узором в виде позолоченных канавок. Женщина оставила после себя тошнотворный аромат духов с мускусным привкусом. Она задернула занавеску, из-за которой время от времени доносились приглушенные голоса и смех.