Книга Вера и рыцарь ее сердца, страница 735 – Владимир Ланге

С чего начинается личная жизнь одиноких и замужних женщин? С рассказов о своих любовниках! В тот пятничный вечер больше всего говорили о Людвиге.

Людвиг после двухлетней любовной связи с Дашей ушел из ее дома в неизвестном направлении и не вернулся. Месяцем раньше он получил наследство родителей, с миром почивших. Родители Людвига всю свою сознательную жизнь провели в плаванье на барже, а сына, как подкидыша, сдавали в интернат, где он в одиночестве проводил свои каникулы. Достигнув совершеннолетия, Людвиг самостоятельно пробился в люди, но принципиально не навещал родителей, пока они были живы.

Свое родовое наследство мужчина собирался делить с Дашей, но, получив наследство, пропал. Даша рассказывала историю своего сбежавшего любовника, периодически смахивая слезу обиды с припудренной щеки, что сопровождалось глубокими вздохами, чередующимися с затяжками сигареты.

— Девочки! Меня, представляете, меня бросил этот подлец! Я оставлена тем, кого любила, кому доверяла! Вообще-то не то чтобы его любила, но… доверяла… ведь он был, девочки, таким милым и таким… лапочкой. Пригрела козла на груди! Сгинул – и весь сказ! Дура я горемычная, чтоб ему пусто было. Каким мелочным оказался, сервиз моей мамы с собой прихватил! Выходит, что он втихомолку готовился к побегу, подлец! Просто за мужиков ведь обидно!!! Инга, налей мне вина, а то сердце болит, душа тоскует! Верка, не хнычь! Не смотри на меня так жалостливо, а то сама разрыдаюсь! Верочка, живешь ты со своим скоморохом Арсееном, так и живи. Что могут здесь лучше найти наши советские дамы, кроме инвалидов да неврастеников?

Бедную Дашу тут же поддержала Инга. Из всей череды любовников только в одном бельгийце нашла она свою родственную душу. Ее любимцем оказался дирижер городского симфонического оркестра, который все никак не решался сделать ей предложение. Дирижеры – народ творческий, а значит, они не от мира сего, и их голыми руками за хоботок не возьмешь.

Инга с бокалом красного вина попросила тишины для тоста.

— Девчата, где мы живем? Дашенька, разве твой Людвиг со вставной челюстью смог бы сделать тебя счастливой? Ты красавица в самом сладком соку, тебя ждут новые приключения и верные кавалеры! Мы вспомнили, Людвига… чтобы его забыть! Так выпьем за нашу память, в которой не живут такие проходимцы!

— Ты права, не достоин он моих слез. На днях я курточку Алику купила за 600 евро, а он, жмотина, денег пожалел для моего сына! Боже, так хочется любви!

На последних словах Инга потянулась, выгнулась, как пантера перед прыжком, но так как прыгать было не на кого, то она успокоилась и продолжила свой тост:

— Что там ни говори, а с любовью, горячей и трепетной, у бельгийских мужчин полный провал, нет в них ни жару, ни пылу, зато какой гонор при знакомстве, а в постели все они сексуальные недоросли, им надо оргазм по талонам выдавать, чтобы свой род продолжить. Не везет нам, девочки, вместо нормальных мужиков – конвейер извращенцев. Но… любовь зла, полюбим и козла! Девочки, пьем до дна!

Тост был поддержан звонким чоканьем бокалов.

«Вино, вино, вино, вино! Оно на радость нам дано!» – пропела Вера застольную песню своих родителей и пропустила свою очередь делиться успехами на личном фронте, потому что во всех сферах ее житейского существования наблюдался полный застой.