Книга Вера и рыцарь ее сердца, страница 524 – Владимир Ланге

— Нет, я не сошла с ума, я просто не пошла на сговор… не предала себя, не предала моё сердце.

— Подумай, идти домой пешком 40 километров. Ждать, когда коченеет тело, это глупость!

— Да ещё какая глупость!..

— Нет, Вера, это не глупость, а гордыня!

— Даже если это и так, то я за неё плачу сполна, шагая по этой ужасной дороге, ночью, зато надо мной сияют звёзды и путь освещает луна, подругой стала она для меня!

С каждым шагом Вера всё глубже уходила в тайгу, но ни на одно мгновение не жалела о своём решении так бесславно закончить карьеру земского врача, ибо это решение давало ей необычайно глубокое чувство свободы.

Было уже далеко за полночь, когда путешественницу ослепила встречная машина, в это время в голове у Веры не было уже ни одной мысли, а поступательное движение по дороге совершалось ею автоматически. Оказалось, что за Верой в тайгу приехал Фёдор Николаевич на своей личной машине, потому что Лидия Ивановна не могла спать спокойно, зная, что её подопечная Вера Владимировна, доктор от Бога, вылечившая её от неизлечимой болезни, гуляет одна по тайге.

Для самой Веры возвращение домой был чудом, было спасением и благословением жить дальше.

Утром следующего дня Володя пришёл к выводу, что так больше продолжаться не может.

— Вера, ты не в состоянии воспитывать детей. Я увезу Таню с Витей в Караганду, а мы с бабушкой отправим их в школу и будем о них заботиться.

— Папа, я согласна с этим решением. Это будет правильно и для меня помощь. После новогодних праздников я поеду в Калининград, к Саше, и попробую там начать всё сначала.

Сердце у Володи болело в груди. Его единственная дочь не замечала того, как он мучился от бессилия ей помочь. Ему казалось, что причина Вериных несчастий заключается в его наступающей старости. Он дожил до того времени, когда уже не может защитить своего ребёнка, и теперь его обижают со всех сторон.

Как незаметно пришла старость. На улице Володя как ни старался идти с пешеходами в ногу, всё равно отставал, и управляться по хозяйству становилось уже труднее. Вот и зубные коронки сломались. Как теперь пойти к Петру Петровичу и поговорить с ним как коммунист с коммунистом, если его беззубый рот слова не проговаривал, а шмякал. Скупую слезу состарившегося фронтовика видел только Пират, который тоже не мог заступиться за хозяйку в силу своей собачьей доли. В те дни их обоих, пса и старика, успокаивало только то, что они в это трудное для Веры находились с ней рядом.

В последние дни Володя радовался переменам в настроении дочери, которая уже не искала виновных и не собиралась слепо повиноваться судьбе, – теперь его девочка выглядела борцом. Это был повод, чтобы оставить её самостоятельно искать своё счастье, побеждая сложившиеся обстоятельства.

Перед своим отъездом с младшими детьми в Караганду он благословил Веру на переезд в Калининград и сказал напутственное слово.

— Вера, твой брат Саша и его жена Галина нам задолжали приличную сумму денег. Пусть не весь долг, а только три тысячи долларов они дадут тебе для того, чтобы ты устроилась на новом месте. Галина обещала нам вернуть деньги через два месяца, а прошло уже более трёх лет, а долг платежом красен. Раньше мы с них долги не спрашивали, а теперь сам Бог велел. Каким мелочным оказался Пётр Петрович, как он поступил с тобой, а ещё старый коммунист! Мне непонятно, как так получилось, что единственного в деревне врача вынуждают уехать?!