Книга Вера и рыцарь ее сердца, страница 523 – Владимир Ланге

— Да, болотному карасю щукой не быть! Так что наберитесь терпения, и я вас извещу о моём решении. Как говорил поэт Маяковский, не «пора ли вам побриться?».

Конечно, Вера обрадовалась бы появившимся на лице Чернова белым пятнам, если бы не серьёзность наступившего момента, ведь менять свою судьбу, которая явно забуксовала в таёжных туманах, задача не из простых.

В приёмной Вера написала заявление на отпуск без содержания, по уходу за ребёнком до 12 лет, этим ребенком был её сын Витя, и потом отправилась пешком через всё село к переправе. На середине пути рядом с ней остановился больничный уазик, где впереди восседала Наталья Александровна. Она высунулась из открытого окна и пропела, обращаясь к Лебедевой:

— Вера Владимировна, вы такая интересная, прямо как дитя неразумное, и зачем вам это надо? Кто в нашу деревню пешком ходит? Мороз крепчает, а нам всем пора домой.

Вера приветливо улыбнулась Фёдору Николаевичу и показала знаками глухонемых, что пойдёт пешком. Слава Богу, что успела она на последний паром через замерзающую реку.

Переправа на другой берег означала начало новой вольной жизни. Сначала она не боялась, словно ночами входило в ее привычки, но, когда Веру окружили высокие ели, оставляя над головой только узкую полоску звёздного неба, страх вошёл в её тело внутренней дрожью. Женщина шагала почти наугад, поглядывая по сторонам, и вдохновляла себя первомайской песней: «Утро красит нежным светом стены древнего Кремля!».

Так или иначе, Вера шла по правлению к дому, где ее ждали папа и дети, потом петь в голос стало небезопасно, ведь нельзя вести себя нагло на чужой территории, в тайге, где за каждой ёлкой мог прятаться зверь, и она принялась вполголоса читать молитвы из вечернего правила, а ещё через полчаса её полностью покорила таёжная тишина, которая показалась ей священной, как в храме. Эта таёжная тишина хранила чьи-то вздохи, чью-то мольбу о помощи, чьё-то вечное успокоение. Усталости, холода и голода женщина не чувствовала, только шла себе и шла, утешая себя тем, что в эту пору не кусались комары.

Ветер бурчал соснам таёжные новости, и, может быть, в их рассказе опять повторялась история про маленькую девочку, которую оставили в лесу взрослые люди.

Эту историю Вера услышала в детстве от тёти Лизы, и до сих пор эта маленькая девочка была ей близка как родная сестрёнка, только девочка так и осталась девочкой, а Вера выросла и теперь по собственному желанию забралась в ночной лес, потому что голодные волки не так жестоки, как ученики, предающие своего учителя, слуги – своего хозяина и обычные люди – своего ближнего.

Брр. Становилось холодно, колени замёрзли первыми, искусственная шуба тащилась по снегу и мешала ходьбе. На небо выплыла луна, круглая и ясная, и лес в её мерцающем свете был уже призрачно хорош. Чтобы как-то развлечь себя и не думать об историях с плохими концами, Вера принялась, как в юности, говорить сама с собой или, вернее, со своей совестью, с которой не надо хитрить.

— Ну что, довольна теперь?

— Да, я довольна.

— Ты довольна, что осталась без работы?

— Да, я довольна. Я не безработная, я в отпуске по уходу за Витей.

— Может быть, ты просто сошла с ума? Посмотри по сторонам. Внимательно посмотри! Разве здесь, ночью, место для прогулок человека?