Онлайн книга «Вера и рыцарь ее сердца»
|
К поющей на матрасе маме подходит Витя и сообщает, что ему пора водку пить, а потом придёт и будет драться, но дело до драки не дошло, потому что Таня стала кормить братика витаминами, которые нашла в аптечке. Поздний вечер. Вера приходит в себя! Детей собирает в школу, кормит ужином, укладывает в постель. Тут вернулся Женя. Он ведёт себя странно, от него не пахнет водкой. — Верка, хочу тебя любить… Брось суетиться! Жизнь прекрасна! Я только… и ты узнаешь, какой я классный мужик!.. А теперь как законный муж приказываю: раздевайся и в постель! Вера не понимает, что происходит, ведь это не Женя, это зомби! — Брось кочевряжиться! Я над тобой господин! Здесь дети? Они ещё не спят?.. Так, одевайся, мы пойдём к Волкову! Там дети не спят, там их нет, тю-тю. Дома вновь тихо, дети засыпают, и тут опять… — Верка, а ну, пойди сюда! Она приходит, стоит и понимает, что пора претворить свой план по самоликвидации. — Так, сейчас ты идёшь к Волкову и даёшь ему снотворные таблетки. Мужика спасать надо! — Я не пойду! — Нет, ты пойдёшь к Волкову! — Нет, я не пойду. Он не Волков, он дикий зверь. — А клятва Гиппократа? Так, мне не даёшь и друга моего не спасаешь? Думаешь, что ты царица небесная, да ты тварь подколодная! Делай, что говорю! — Вот тебе снотворные таблетки, сам отнеси их своему другу! Я к нему не пойду, ты сам знаешь почему! — Тебе жить надоело? Тут Вера понимает, что наступил момент, который она уже ждала. Женя прав, ей надоело жить, бороться, страдать. Она потеряла авторитет врача, не имела силы быть детям матерью, и ей опротивела роль жены пропойцы. Она хотела уйти из жизни, как подобает, чистой телом, со спокойной душой, а уйдёт без всякой подготовки! Теперь её не касаются немытая посуда, куча грязного белья, гора гнилой картошки и недописанные истории. Вера глотает таблетки снотворного, все, что были в баночке, и запивает их водой, а Женя смотрит на это и усмехается в усы. Засыпая насмерть, Вера радуется, что сохранила детям жизнь. * * * Дальше память дала сбой, потому что некоторые моменты вспоминать нельзя. Достаточно было и того, что ей сказала акушерка перед тем, как Вера её уволила за пьянство. — Если бы не я, то вы бы, Вера Владимировна, так бы и лежали на кровати голышом до смертного часа, а я вас хоть простынкой прикрыла, а потом ползком тащила по тонкому льду Тавды! За вас меня в приёмном покое райбольницы отругали, что я им труп с того света приволокла! Я своей жизнью за вас рисковала, а вы меня уволили! Вера помнила только, когда она глотала таблетки, то была одета в свитер и штаны. Позор самоубийцы был не так страшен, как страшное видение насилия над собой. Она умирала, а Женя потешался над ней! Это видение надругательства над её телом и душой было непереносимым даже в воспоминаниях. Вера застонала. Как такое простить? Уже не имело значение, зачем она растревожила память. Слишком тяжело было её прошлое, слишком поздно захотела Вера его простить. Карма втянула её опять в нутро ада и оставила там одну, и до сих пор она в том аду, и выхода нет. Словно не было этих трёх лет, горе вновь сводит её с ума. — Боже, спаси! Взрыв! Темь! Тишина! Вера вздрогнула, вернулась в реальность, воспоминания пропали. Что случилось? От взорвавшейся лампы остался только один простреленный розовый абажур. |