Онлайн книга «Вера и рыцарь ее сердца»
|
Маленький врачебный кабинет. Он словно потерян во тьме. Тусклый свет лампочки под потолком падал на бумажный хаос справочников, лекарственных инструкций, историй болезни, листов назначения, разложенных перед Верой на тумбовом столе. Беспорядок в бумагах выходил из-под контроля и господствовал над всем. Вера гибла, а в тёмном окне врачебного кабинета появлялись один за другим незнакомые лица её больных, они отражались в чёрной оконной раме и беззвучно шевелили губами, а она не знала, как их надо лечить. Потом воображение рисовало замёрзшее картофельное поле. Вот она, спотыкаясь, бежит по снегу. Она бежит по снегу в носках за собакой, утащившей с веранды драгоценный килограмм сливочного масла. Пёс удирает с куском масла в клыках, за ним гонится свора бездомных собак, а за собаками бежит Вера и истошно кричит: «Отдай моё масло! Отдай моё масло!» Потом падает и плачет. Вдруг день сменился ночью. Вера опять идёт по картофельному полю. … Стужа. … При ходьбе по кочкам ноги словно ломаются в голеностопных суставах. … Потом она бережно несёт воду в ведрах по застывшим рытвинам и колдобинам. Руки отмерзают, а чёрная вода расплёскивается и затекает прямо в калоши. Внезапно всё исчезает, и теперь она дома. Детей не слышно, но Вера знает, что они где-то прячутся. Она сидит на корточках перед печкой, а печь чёрным нутром смеётся ей в лицо, и мокрые поленья не разгораются. * * * Дальше вспоминать было уже выше её сил. Тепло шло от печи, а Веру колотило под одеялом, как от лихорадки. По лицу бежали слёзы, душа просила пощады от воспоминаний, но карма преследовала по пятам. Нет, это нельзя вспоминать, да и забыть невозможно. Этот ужас надо прожить, его надо простить, если не других, то хотя бы саму себя. Нет, уважаемая Любовь Андреевна, это не цирк, это ад, которому нет места на земле. Усилием воли Вера подавила страх перед тем, что с ней случилось три года назад. Теперь всё изменилось. Главному врачу больницы нельзя быть слабохарактерной женщиной. Что было дальше? Последовательность воспоминаний терялась… Надо её восстановить во что бы то ни стало. * * * Это случилось перед ноябрьскими праздниками. В Андрюшино они жили всего два месяца, и совхоз выделил семье врача грузовик, чтобы перевезти вещи из Казахстана на новое место проживания. Женя вещи из Мирного привёз, но мешки с картошкой заморозил, зато в кузове грузовика в Сибирь приехал Пират с будкой. Всё, с этого дня никто Женю трезвым не видел, даже в школу он ходил пьяным. Пьяный учитель не новинка в деревне. Такого всеобщего пьянства, как в Андрюшино, Вера не видела за всю свою жизнь. Напивались вусмерть все, родители и их дети, больные и больничные работники, пили всё, что попадалось в руки, утрами, вечерами и днями напролёт! Никому не было дела, что муж врачихи напивался тоже, что он ночами курил коноплю у пропащего человека Гришки Волкова, в его покосившейся избушке, что стояла по соседству с врачебным домом. * * * Теперь воспоминания приходили, словно их листали по календарю. * * * 6 ноября. В белом халате сидит Вера за своим врачебным столом и трясётся от страха. Перед ней стоит Женя, упираясь кулаками в крышку стола. Листы назначений разбросаны по всему кабинету. — Ты, тварь недобитая, дай деньги!.. Не дашь? |