Книга Вера и рыцарь ее сердца, страница 255 – Владимир Ланге

Наступила первая весна, которую Вера встречала в Зеренде. На Пасху баба Катя собралась на ночное богослужение в кокчетавскую православную церковь.

— Вера, у моего сына в машине найдется место и для тебя. Поедем в церковь, освятим куличи? Пасха – это самый главный на земле праздник!

В тот день Вера была свободна от дежурств и с удовольствием приняла приглашение бабы Кати.

Пасха оказалась праздником света, который ночью озарял все вокруг. Двери в церковь были распахнуты настежь. Люди радостно целовали друг друга, словно были одной семьей. Вера видела вокруг себя счастливые лица, но чувствовала себя чужой на этом празднике.

— Христос воскресе! Воистину воскресе! – слышалось повсюду.

Вторя хору, батюшка речитативом пел молитвы, в которых выражалась надежда на спасение, а Вера была убеждена, что ее спасать не надо – она сама спасала людей.

Когда начался крестный ход, то все внимание девушки было приковано к одеждам священников, золотое сияние их балахонов делало процессию сказочно красивой. К рассвету девушка порядком устала. Зато дома всех ждало уютное чаепитие с освященными куличами и крашеными яйцами. После завтрака Вера проспала до вечера, но и на следующее утро ее сердце продолжало петь. Праздничное настроение не покидало девушку до тех пор, пока ее не вызвала к себе Нина Ивановна, новый парторг больницы.

— Что вы себе позволяете, Вера Владимировна?! Как вы могли так уронить достоинство советского врача?!

— Я вас не понимаю, Нина Ивановна. О чем вы говорите?

— Советский врач не имеет права ходить в церковь.

Воодушевленная своим утверждением, Нина Ивановна встала из-за стола.

— Правда?.. Я этого не знала… – пролепетала Вера.

Осталась в тайне та персона, которая донесла руководству больницы о Верином посещении храма. Любой донос – это подлость, потому что он совершается исподтишка. Выходя из кабинета Рябиной, Вера окончательно раздумала становиться очередным членом Коммунистической партии Советского Союза.

После Пасхи прошло два месяца. Сдобина перевели главным врачом районной больницы, и роддом осиротел. Его место заняла приезжая гинеколог, которая ввела строжайшую санитарную дисциплину, и в итоге в отделении была наведена такая стерильная чистота, что в ней выживали только особо злостные микробы. Появились случаи материнской смертности от маститов, стойкий к мерам дезинфекции стафилококк безжалостно пожирал и младенцев.

Новорожденный умирал от внутрибольничной стафилококковой инфекции. Вера не отходила от него ни на минуту, корригируя лечение, но состояние ребенка ухудшалось. Опытный педиатр, Рябина Нина Ивановна, почему-то отказала в помощи ей, молодому специалисту.

— Это вы курируете роддом, а значит, что именно вы, Вера Владимировна, отвечаете за жизнь новорожденных. Извините, мне надо готовиться к медсовету.

Конечно, Нина Ивановна понимала, что она не должна так поступать с молодым педиатром, но прогноз у этого ребенка был неблагоприятный, и хоронить младенцев, в отношении которых медицина бессильна, она очень устала.

Приняв ответственность за жизнь ребенка на себя, Вера обязала хирургов, не имеющих опыта лечения флегмоны новорожденных, прооперировать мальчика. На теле ребенка, в соответствии с хирургическим пособием, были сделаны насечки, но состояние мальчика после операции оставалось нестабильным и крайне тяжелым. В хирургическом отделении работала медсестрой родная тетя младенца. Вера не могла не воспользоваться этим шансом. Когда анализы показали, что ее кровь совпадает с кровью племянника, то в Верином голосе зазвучали оптимистические нотки: