Книга Вера и рыцарь ее сердца, страница 228 – Владимир Ланге

Когда Тиму исполнилось восемь месяцев, Ронни посчитал его достаточно взрослым, чтобы дрессировкой отучить малыша плакать по пустякам и приучить к горшку, и Тиму ничего другого не оставалось, как не плакать и ходить на горшок. Таким образом мужчина выполнил свой отцовский долг и хотел было отправиться на учебу, которая проводилась в одном старинном замке в Валлонии, как вдруг неожиданно заболела Пегги.

У нее начались приступы астмы. Оставить больную девочку на руках бестолковой жены, которая не уследила за дочерью, и та наелась крема, предназначенного для лечения экземы рук, Ронни не имел права. Дочь была проконсультирована у домашнего доктора, который рекомендовал отправить больного ребенка на лечение в приморский санаторий.

Между тем, как заботливая бабушка, Валентина, переживая разлуку с внучкой, раздобыла адрес хорошего врача-гомеопата, якобы способного лечить больных на расстоянии и совершать чудеса исцеления от самых коварных болезней. Через знакомых она смогла договориться с доктором, и он назначил день и час консультации.

Стоял погожий октябрьский день, Ронни вез маму, дочь и жену к знаменитому доктору, о котором уже при его жизни слагались легенды. Доктор проживал в пригороде Антверпена. Больше всех этой поездке радовалась Пегги, потому что ее забрали из приморского санатория, где не работал телевизор и детей заставляли делать гимнастику по утрам.

Дом знаменитого целителя ничем не выделялся среди других домов на улице, имеющей цветочное название. Когда Ронни переступил порог врачебного кабинета, то сразу почувствовал себя во владениях алхимика. Это чувство возникало из-за множества полок, уставленных книгами и различными стеклянными колбочками, которые преломляли солнечный свет, струящийся в комнату из окна под потолком. В центре комнаты возвышался длинный и широкий стол, сделанный руками умельца Средневековья. На столе не было ничего, кроме раскрытых потрепанных книг, пахнущих пылью вековой мудрости.

— Думается мне, что в этой комнате живет чародей, который нашел-таки свой эликсир долголетия.

От этой мысли попахивало инквизицией, но Ронни она нравились. Мужчина еще раз внимательно огляделся по сторонам, в комнате явно ощущалось присутствие владельца этого книжного беспорядка, который не спешил явить себя гостям. Ждать и догонять Ронни не любил, а тут ничего другого не оставалось, как ждать целителя, ибо в его помощи нуждалась дочь Пегги.

«Возможно, что этот старик втайне изучает нас и даже наши мысли между прочим почитывает. Если это действительно так, то пусть он, когда появится, скажет мне только одну фразу… о том… что сыр, как продукт скисшего молока, мне не только противен, но и вреден».

Ронни всегда развлекала информация о паранормальных явлениях, а его нетерпение уже отсчитывало последние минуты. Где же этот чертов доктор?!

Если Валентина с внучкой сидели на стульях, как подобает сидеть у доктора, чинно и послушно, то Каролин сначала побегала по комнате, потом потрогала все, что можно было потрогать, и в конце концов позвонила в медный колокольчик, который лежал на столе за стопкой исписанных тетрадей. Мелодичный звук медного колокольчика как бы материализовал хозяина кабинета, и появившийся ниоткуда доктор начал консультацию с расспросов о развитии Пегги и о начале ее недомогания.