Книга Хозяйка по ошибке: замок и восемь сорванцов, страница 15 – Ли Ан

Просыпаюсь от запаха дрожжей — кислого, резкого, такого знакомого, что сердце сжимается от тоски по прошлой жизни.

Стоп. У нас же нет теста. Откуда запах?

Спускаюсь на кухню, придерживаясь за холодные каменные стены. На пороге замираю — Марта и Роза склонились над огромной миской, накрытой льняным полотенцем, которое вздымается и опадает, словно под ним дышит какое-то существо.

— Мы подумали… — Марта выпрямляется и вытирает руки о передник, оставляя белые мучные следы. — Можно попробовать испечь хлеб? В той печи внизу, которая всегда теплая? Госпожа Агата говорила, что она сломана, но мы проверили вчера вечером — она работает.

— Вы умеете печь хлеб?

— Мама учила, до того как… — Роза опускает глаза. — До того, как мы попали сюда. Госпожа Агата всегда покупала хлеб в деревне, говорила, что нечего возиться.

Приподнимаю край полотенца — тесто пузырится и шипит, переваливается через край миски, как живое. Трогаю пальцем — упругое, воздушное, тянется за рукой тонкой ниточкой.

— Когда вы его поставили?

— Полчаса назад, не больше.

Полчаса? Дрожжевое тесто должно подниматься минимум час, а это выглядит так, будто стояло всю ночь.

— Госпожа Клара! Можно мне тоже? — Тесса врывается в кухню с таким энтузиазмом, что чуть не сбивает меня с ног. — Я хочу месить тесто! Хочу делать булочки!

— И я! — Тео протискивается следом, еще сонный, с отпечатком подушки на щеке.

— Мы тоже хотим помогать, — малыши выглядывают из-за дверного косяка, держась за руки.

Вскоре вся процессия спускается в пекарню. Волшебная печь встречает нас мягким теплом — не жарким, обжигающим жаром обычной печи, а именно теплом, обволакивающим, как материнские объятия. Камни светятся изнутри тусклым оранжевым светом, хотя ни поленьев, ни углей внутри не видно.

Марта опрокидывает миску на огромный деревянный стол. Тесто вываливается со влажным шлепком, растекается и осаживается с тихим вздохом, а мука поднимается облаком и оседает на волосах, лицах, одежде.

— Теперь делим на части, каждому достанется свой кусок, — командует Марта, разрезая тесто большим ножом.

Детские руки погружаются в мягкую, теплую массу. Лили тыкает в свой кусок пальчиком и хихикает, когда тесто чавкает в ответ. Робин старательно лепит что-то бесформенное, отдаленно напоминающее ежа или, может быть, черепаху. Тео пытается сплести косичку, но тесто упрямо расползается в разные стороны.

— Смотрите внимательно, я покажу, как правильно, — Марта демонстрирует движения: складывает тесто пополам, вдавливает костяшками пальцев, поворачивает. — Раз-два-поворот, раз-два-поворот. Чувствуете ритм?

Томас повторяет движения с механической точностью — его булки выходят одинаковыми, как солдаты на параде. А Тесса с размаху шлепает по своему куску ладонью, и мучные брызги летят во все стороны.

— У тебя вся макушка белая! — смеюсь я.

— А у вас мука на носу и на щеках! — она показывает измазанным в тесте пальцем. — Как у снеговика!

Касаюсь лица — и правда, все в муке. Дети заливаются смехом, и звук отражается от каменных сводов, множится эхом, наполняет пекарню радостью.

Противни смазываем маслом, которое шипит на горячем металле и распространяет сливочный аромат. Раскладываем булки — кривые, неровные, но сделанные с такой любовью, что кажется, они не могут не получиться вкусными. Марта открывает печь, и волна жара вырывается наружу, заставляя всех отступить на шаг.