Книга Цена любви и мести, страница 20 – Анастасия Разумовская

— Нет, — ответила Елисель и захлопнула дверь.

Принцу захотелось шарахнуть по створке кулаком или ногой. Демоны! Стерва! Сука. Да что она вообще о себе возомнила?! Он скрипнул зубами. Трискота всхрапнула.

— Да просто она грёбаная девственница, — проворчал Эйв разочаровано. — И знаешь что? Я начинаю волноваться за Астора. Эта девчонка точно не та, что ему нужна. Такие выжимают досуха, читают лекции ночами напролёт, держат влюблённых при себе, но с переполненными яйцами, и корчат невинность до последней возможности. Знаем, плавали.

Он легко вскочил в седло, вдел ноги в стремена и чуть хлопнул по бокам лошадки шенкелями. Та послушно зацокала по улочке.

— Этот орешек, братец, тебе не по зубам. А вот мне — как раз. Я не с того начал, что верно, то верно, и замочек сложноват, но что хорошо в замках — стоит лишь подобрать ключик, и любой откроется.

Эйв цокнул. Возвращаться во дворец не хотелось. Пренебрежение, выказанное незнакомкой, внезапно подействовало на старшего принца словно афродизиак. Ему срочно нужна была женщина, на которой он мог бы подтвердить в собственных глазах своё мужество и обаяние. Неважно кто, главное, чтобы смотрела с восторгом и томлением, стонала под его напором, пытаясь сдерживать крики.

Принц огляделся. Так. Сквер Семи Черешен. Окраина города. Через пару кварталов — Русалочья улица. А там… Жанлис.

Сначала Эйву вспомнилась тяжёлая грудь с тёмной ареолой и крупным соском, который принц любил ласкать губами. Тонкая талия с ямочкой пупка. Складочки, очерчивающие лобок сверху, грушевидная фигура и пышные ягодицы… Потом — роскошные чёрные волосы, алые пухлые губы, похожие на открытую рану, призывно приоткрытые… Ну и в конце — глаза и всё остальное. Эйва всегда забавляло собственное двуличие: осыпать комплиментами очи красавицы, но думать в это время о совсем иных частях тела соблазняемой женщины.

Он повеселел и уверенно направился к особняку любовницы.

Здесь его приняли и со всей почтительностью провели прямо в спальню к хозяйке. Эйв чихнул от пряного, душного, сладковато-дразнящего аромата: всё было пропитано восточной негой и роскошью. От низких столиков, уставленных тропическими фруктами, поднимались тонкие струйки благовоний. Цирасский ковёр с ворсом, в котором полностью утопала стопа, надёжно глушил шаги.

— Мой принц, — промурлыкала Жанлис, поднимаясь и приседая в реверансе.

Она склонила голову так, чтобы он видел маленькое изящное ушко, глубину впадинки между сжатых корсажем пышных грудей, нежный перламутр плеч и родинку рядом с ключицей. Прекрасная вдовушка знала, как возбуждает её любовника это тёмное выпуклое пятнышко. И ещё вот эти поспешно застёгнутые, но не до конца (ах, не успела) пуговки нежно-лилового пеньюра.

— Встань, — принц отбросил букет на ковёр и потянул Жанлис вверх.

Алые губы оказалось совсем рядом. Влажные, пухлые, за ними чуть поблёскивали жемчужные зубки. Эйв схватил женщину за плечи, притянул к себе и вместо оправданий или вопросов приличия вроде: «Как поживаете? А у меня тут сестра умерла, поэтому я не мог выбраться раньше…» впился в мягкое, горячее, сладкое. Притиснул к себе, давая понять, насколько возбуждён. Пошёл на неё. Жанлис охнула в его губы, запрокинула голову, лаская их языком, прижимаясь лоном свидетельству его похоти, вставшему колом, застонала под мужскими руками, прогибаясь в талии. Споткнулась о стол, чуть не упала. Эйв подхватил любовницу под пышные ягодицы, снова вдавил в себя, вклиниваясь между бёдер.