Книга Ненужная ректорша. Развод по королевскому приказу, страница 25 – Майкл Скофилд

Но глаза?

Я не успела увидеть.

Память снова оборвалась.

— Дышите, — сказал Люциан.

— Не могу.

— Можете. Вы дышали двенадцать лет под водой. Сейчас всего лишь воздух.

Это было жестоко.

И почему-то помогло.

Я вдохнула.

Тени опустились.

Осколки камня один за другим упали на пол. Руны погасли. Голоса растворились, оставив после себя тишину, от которой звенели уши.

Я стояла, всё ещё держа ладонь над расколотым камнем.

Люциан был рядом.

Слишком рядом.

Его кровь капнула на пол между нами.

— Что это было? — спросила я.

На этот раз ответила профессор Эш.

Голос у неё был хриплый.

— Магия памяти.

Дариан Кроу побледнел.

— Невозможно. Такая ветвь исчезла после падения первых родов.

— Не исчезла, — сказал Люциан. — Её прятали.

Все смотрели на меня.

Я медленно опустила руку.

— Что она делает?

Профессор Эш не сразу ответила.

— Возвращает забытое. Открывает стёртое. Заставляет ложь проявляться.

Верна Сол прошептала:

— И будит то, что было похоронено.

Студенты на галереях молчали. Даже самые дерзкие. Даже те, кто ещё утром наверняка ставил на мою смерть.

Лира смотрела на меня так, будто увидела не бывшую королеву, а дверь в то, о чём сама боялась спросить.

Эрик Безродный — так, будто впервые понял, что ошибся.

Дариан Кроу собрался первым.

— Совет должен немедленно ограничить доступ госпожи Вейр к архивам. Магия памяти в нестабильном состоянии опасна для всей академии.

— Согласен, — сказал Люциан.

Я резко повернулась к нему.

— Что?

— Она опасна.

— Вы…

— Опасна не значит должна быть заперта.

Дариан возмутился:

— Архимаг Мор, вы не имеете права…

— Зато имею опыт, которого у вас нет.

— Ваш опыт закончился смертью женщины!

Зал замер.

Профессор Эш резко произнесла:

— Дариан.

Но было поздно.

Люциан не изменился в лице.

Именно это было страшно.

Иногда ярость видно по крику. А иногда по тому, как человек становится совершенно неподвижным.

— Повторите, — сказал он тихо.

Дариан понял, что зашёл слишком далеко, но гордость не дала отступить.

— Все знают, что ваша невеста погибла из-за ваших экспериментов с памятью.

Серебряные глаза Люциана стали почти белыми.

Воздух похолодел.

Я почувствовала, как академия напряглась.

Стены слушали.

— Довольно, — сказала я.

Никто не ожидал моего голоса. Даже я.

Я вышла между ними.

— Удивительное место. Я здесь меньше суток, а вы уже успели показать мне нападение студента, список мёртвых ректоров, говорящие портреты, магический камень, который раскололся от моей семейной трагедии, и преподавателя, который считает уместным бросаться чужими покойниками во время служебного спора.

Дариан открыл рот.

— Госпожа ректорша…

— Нет. Теперь говорю я. Мастер Кроу, если вы ещё раз используете мёртвую женщину как довод, я лично назначу вам дисциплинарное занятие по основам человеческого приличия. И поверьте, это будет страшнее моей нестабильной магии.

На галерее стояла гробовая тишина.

Люциан смотрел на меня странно.

Почти с недоверием.

Профессор Эш медленно опустила щит.

— Проверка завершена, — сказала она. — Всем студентам вернуться к занятиям.

Никто не двинулся.

— Немедленно, — добавила она.

Галереи ожили. Студенты начали расходиться, но я чувствовала их взгляды. Теперь в них было больше, чем страх.

Вопрос.

Надежда — опасная, тонкая, нежеланная.

Я не знала, что с ней делать.