Книга Ненужная ректорша. Развод по королевскому приказу, страница 24 – Майкл Скофилд

— У вас выразительное недовольство. Камень переживает.

Я положила ладонь на чёрную поверхность.

Сначала ничего не произошло.

Потом мир исчез.

Я стояла в королевской детской.

Той самой.

Белая колыбель у окна. Лунный свет на полу. Шторы неподвижны. В воздухе запах молока, розовой воды и горьких трав.

У колыбели стояла женщина.

Серафина.

Только моложе. Без гранатового платья, без шпилек-корон. В простой серой накидке. На руках она держала свёрток.

Младенца.

Моего?

Я попыталась шагнуть к ней, но ноги не слушались.

За спиной раздался мужской голос.

— Быстрее.

Рейнар.

Я не видела его лица. Только силуэт в дверях.

Серафина прижала ребёнка к груди.

— Она проснётся.

— Ольвен сказал, что не вспомнит.

— А если магия брака…

— Я сказал быстрее.

Его голос был ледяным.

Мне стало нечем дышать.

Серафина повернулась.

И вдруг я увидела лицо ребёнка.

Крошечное. Сморщенное. Живое.

На верхней губе — маленькая родинка.

Как у меня.

Я закричала.

Видение треснуло.

Я снова была на арене, но камень под моей рукой уже не был чёрным. Он стал прозрачным, словно лёд, внутри которого бушевала тьма. По полу побежали руны. Галереи загудели.

— Отойти! — крикнул кто-то.

Но я не могла оторвать ладонь.

Камень держал.

Нет.

Не камень.

Боль.

Она поднялась из меня, огромная, бесформенная, голодная. Всё, что я сдерживала во дворце, всё, что проглатывала годами, всё, что называла достоинством, чтобы не признать унижение, рванулось наружу.

Огонь в трещинах пола почернел.

Студенты на галереях закричали.

Профессор Эш подняла защитный щит. Дариан Кроу отступил. Верна Сол схватилась за связку ключей, будто они могли спасти от чужого горя.

Я слышала только ребёнка.

Не плач.

Дыхание.

Маленькое, живое дыхание у меня внутри памяти.

— Отпустите камень! — крикнула профессор Эш.

— Не могу!

Магия хлынула из меня.

Не светом. Не пламенем. Не молниями, как в учебниках.

Тенями.

Но эти тени не были мёртвыми. В них были голоса. Женские. Детские. Хриплые. Забытые.

Они поднимались вокруг арены, как хор.

— Верни.

— Вспомни.

— Назови.

— Найди.

Камень раскололся.

Осколки взлетели в воздух и остановились, зависнув вокруг меня острыми звёздами.

Я увидела испуганное лицо Лиры на краю арены. Эрик Безродный стоял рядом, побледнев, но не убежал. Профессор Эш держала щит обеими руками. Дариан что-то кричал, но его голос тонул в шуме.

И только Люциан шёл ко мне.

Прямо через тени.

— Не подходите! — крикнула я.

Он не остановился.

— Элиана.

— Я не могу это удержать!

— И не удерживайте.

— Они пострадают!

— Нет, если вы перестанете думать, что ваша боль обязана быть тихой.

Он подошёл совсем близко. Осколок камня полоснул его по щеке. Потекла кровь. Он даже не моргнул.

— Посмотрите на меня.

— Уйдите!

— Посмотрите.

Я посмотрела.

Серебряные глаза удержали меня крепче любого заклинания.

— Это не разрушение, — сказал он. — Это отклик.

— На что?

— На правду.

Тени вокруг дрогнули.

— Они забрали её, — прошептала я.

— Да.

— Он был там.

Люциан не соврал.

Не утешил.

Просто сказал:

— Возможно.

И это “возможно” было страшнее обвинения.

Я закрыла глаза.

Видение снова вспыхнуло: Серафина с ребёнком, Рейнар в дверях, Ольвен над моей постелью. Но теперь я заметила другое. Рука Рейнара была сжата в кулак так сильно, что на пальцах выступила кровь. Его лицо в тени. Голос холодный.