Книга Призраки благородного прошлого, страница 69 – Люсия Веденская

— Мы ходим по кругу, — сказала Констанс, остановившись.

— Нет, мисс, — спокойно ответил Хамфри, — мы идем туда, куда нужно.

— Куда?

Он не ответил. Они шли дальше, но куда дольше, чем это было возможно в пределах одного этажа.

И в какой-то момент Констанс почувствовала, что усталость возвращается — не физическая, а та, что приходит, когда сама реальность начинает требовать усилия для восприятия. Мысли путались вместе с помещениями дома.

И затем — без какого-то отличимого перехода — они вышли в комнату, ту самую с камином, столом и со свечами, оставшимися после сеанса.

Холод здесь был гуще и тише. Томас уже стоял здень у камина, спиной к ним.

Он не исчез, как делал это раньше, не отступил в тень, не попытался избежать встречи. Он просто стоял, и в его неподвижности было что-то окончательное.

— Томас, — сказала Констанс.

Он медленно обернулся. Его лицо было пустым. Не безжизненным, а именно пустым, как будто эмоции, которые еще недавно переполняли его, выгорели, оставив после себя лишь форму.

— Ты видел это, — сказала она.

Он кивнул:

— Да.

Стэнхоуп шагнул вперед:

— Что это значит?

Томас посмотрел на него, и затем произнес тихо, почти без интонации:

— Смерть хочет забрать свое.

Слова не прозвучали угрожающе, скорее, прозвучали как неизбежность.

— Объясни, — сказал Стэнхоуп.

— Все, что лишнее… — Томас чуть наклонил голову, словно прислушиваясь к чему-то, — не должно оставаться в мире живых.

Комната стала тише. Даже воздух будто замер.

Констанс шагнула ближе:

— Ты говоришь о себе?

Он едва заметно усмехнулся:

— И о себе тоже, — его взгляд скользнул к Стэнхоупу. — И о тебе.

Стэнхоуп не отвел взгляда.

— Я уже был там, — сказал он спокойно. — И вернулся.

— Значит, ты задолжал, — ответил Томас.

Констанс выпрямилась.

— Хватит, — сказала она. — Мы не для этого все это начали.

Мужчины посмотрел на нее.

— Ты не понимаешь, — сказал Томас мягче. — Это не мы начали. Это было всегда.

Несколькими годами ранее

Дом в тот день был пуст — по-настоящему пуст, без тех почти незаметных признаков жизни, к которым Констанс успеет привыкнуть позже. Ни тепла, ни звуков, ни движения. Только воздух, неподвижный и холодный, как в помещении, где давно никто не живет и не собирается жить. Ни единого человека, ни единой души после того, как Элизабет Эшфорд погибла во дворе и мистер Эшфорд навсегда покинул этот дом вместе со своей малолетней дочерью. Но теперь у особняка был шанс стать обжитым, появилась крошечная надежда на заселение, которому не суждено было случиться.

Томас вошел уверенно, не останавливаясь у порога, не оглядываясь, словно уже бывал здесь достаточно раз, чтобы не испытывать ни робости, ни суеверного трепета, который испытывают посторонние в старых домах. Дверь за его спиной закрылась с глухим звуком, и этот звук разнесся по холлу, будто напоминая: теперь он здесь один.

Он снял перчатки, небрежно положил их на ближайший столик и, проведя взглядом по высокому потолку, по тяжелым шторам, по лестнице, уходящей вверх, позволил себе короткую усмешку.

— Ничего, — пробормотал он. — С этим можно работать.

Он уже знал этот дом — не как место, где живут, а как пространство, которое нужно привести в порядок, обуздать, сделать пригодным для жизни. Его визиты сюда были частью договоренности, частью плана, в котором все казалось логичным и простым: оценить, подготовить, исправить. Сделать из этой холодной, пустой громады нечто, что можно назвать домом.