Книга Призраки благородного прошлого, страница 67 – Люсия Веденская

Его пальцы, обычно неподвижные, чуть сжались, и это было едва заметно, но достаточно, чтобы понять: он не уверен, стоит ли говорить.

— Мистер Хамфри, — сказала Констанс тише, — я уже видела достаточно, чтобы не бояться слов.

Он очень тихо вздохнул, набирая воздух в легкие:

— Ваши родители… не состояли в официальном браке, мисс.

Тишина в комнате стала почти звенящей. Констанс не сразу отреагировала.

— Что? — неверяще переспросила она.

— Это было известно не многим, — продолжил Хамфри, — и, разумеется, не обсуждалось. Но формально ваш отец не имел того права на дом, о котором мы говорим.

Она опустила взгляд, и вдруг все стало яснее. Слишком ясным.

— Значит, — произнесла она медленно, — он хотел, чтобы я вышла замуж не потому, что считал это необходимым для приличия.

— Он хотел, чтобы вы не остались одна, мисс, — тихо ответил Хамфри. И чтобы дом не остался с вами одной.

Констанс сжала пальцы:

— А Томас…

— Мистеру Томасу действительно не повезло, — повторил Хамфри. — Возможно, он оказался в доме в неподходящий момент.

Она кивнула.

И на этот раз не стала спорить, потому что поняла, что в этом всем действительно была логика. Пугающая, но логика.

Завтрак едва успел начаться и вернуть Констанс к некому подобию спокойствия, когда это произошло.

Девушка уже сидела за столом, держа в руках чашку, и пыталась убедить себя, что ровное движение пара над чаем — достаточное доказательство нормальности происходящего, что стены по-прежнему стоят там, где стояли, и что ночь, со всеми ее видениями и чужими ощущениями, осталась позади. Дженни тихо передвигалась вдоль стола, поправляя приборы и что-то негромко напевая себе под нос, а Хамфри все еще стоял у буфета с тем неизменным выражением сосредоточенного спокойствия, которое, казалось, не могло нарушить ни время суток, ни какие-либо другие обстоятельства.

— Мисс Эшфорд!

Голос Стэнхоупа ворвался в эту хрупкую идиллию слишком резко, слишком громко, чтобы его можно было проигнорировать. Он появился в дверях, чуть запыхавшийся, с тем напряжением в плечах, которое выдает не страх, а попытку удержать происходящее в рамках разумного объяснения.

Констанс резко поставила чашку.

— Что случилось?

— Вам лучше… — он провел рукой по волосам, как будто от этого могло стать проще сформулировать мысль, — вам лучше посмотреть самой.

В его голосе не было привычной насмешки. Это настораживало.

Констанс поднялась, не дожидаясь дополнительных объяснений, и направилась к двери. Дженни остановилась у стола, затем, словно приняв решение, последовала за ней. Хамфри не спешил, но все же двинулся следом, опираясь на трость с тем размеренным ритмом, который казался незыблемым даже теперь.

Они вышли в коридор.

И почти сразу стало ясно: что-то не так.

Сначала это ощущение было неуловимым и не позволяло понять, что именно не так. Легкое ощущение смещения, как если бы пространство чуть изменило угол, под которым на него смотрят. Затем все стало более явным. Окно, которое Констанс помнила справа, оказалось слева. Дверь, ведущая в гостиную, исчезла вовсе, уступив место глухой стене.

— Вы тоже это видите? — спросила она, обернувшись к остальным.

— Вижу, — ответил Стэнхоуп, и его голос звучал уже спокойнее, но это спокойствие было натянутым. — И, боюсь, не только это.