Книга Призраки благородного прошлого, страница 29 – Люсия Веденская

Стэнхоуп склонил голову, словно признавая ее правоту, но улыбка не исчезла:

— А вы, мисс Эшфорд, слишком привыкли, что мир подчиняется вашему возмущению.

Она вспыхнула.

— Мне нужно знать, — отчеканила она, — чего вы хотите. От этого дома. И от меня. Напоминаю, что это вы здесь гость, а не я.

На этот раз он замер. Лишь на миг, но Констанс это заметила, что придало ей немного отваги.

— Прямо к сути, — произнес он, медленно убирая руки за спину. — Похвально.

— Не уклоняйтесь.

Он сделал шаг к ней — не слишком близко, но достаточно, чтобы она ощутила его присутствие.

— Боюсь, — сказал он мягко, — ночи не лучшее время для деловых разговоров. Особенно таких… деликатных.

— Я не просила деликатности.

— А я ее предлагаю, — парировал Стэнхоуп. — Завтра. За завтраком. Или позже. Если, конечно…

Констанс замерла, ее дыхание перехватило. Он чуть склонил голову, и в голосе прозвучала насмешка, слишком тонкая, чтобы быть случайной:

— …вы не решите остаться здесь. В моей спальне.

Слова были сказаны легко, почти шутливо, но смысл их был ясен. Констанс отшатнулась на полшага, словно ее ударили.

— Вы… — она задохнулась от возмущения. — Как вы смеете?

Он развел руками:

— Всего лишь предложение. Вы же сами ворвались.

Но ее злость была направлена уже не только на него. Она злилась на себя. На то, что услышала в этих словах не только наглость. На то, что где-то глубоко внутри мелькнула похожая мысль — быстрая, опасная, недопустимая, — но все же очень четкая.

И от этого стало еще хуже.

— Вы переходите все границы, — сказала она глухо. — И я не позволю вам превращать мой дом… и мою жизнь… в фарс.

Стэнхоуп посмотрел на нее пристально, но на этот раз даже без тени улыбки.

— Тогда, мисс Эшфорд, — произнес он тихо, — вам стоит быть осторожнее с тем, какие вопросы вы задаете. И кому.

Он сделал шаг назад, возвращая между ними расстояние.

— Завтра, — добавил он. — Если вам все еще будет интересно.

Констанс не ответила. Она развернулась и вышла, закрыв дверь за собой аккуратно — слишком аккуратно для того, кто секунду назад кипел яростью.

В коридоре она остановилась, прижав ладонь к груди. Страха не было, даже ярость как будто удалось унять. Но слишком многое в этом доме и в ней самой выходило из-под контроля.

Как ни странно, уснула Констанс почти мгновенно. Она еще собиралась прокручивать в голове каждую реплику, каждую усмешку, каждое «если, конечно, вы не решите остаться», но мысли оборвались, будто кто-то аккуратно потушил свет. Стресс, бессонные ночи и избыток загадок сделали свое дело: тело оказалось разумнее гордости.

Утром она проснулась с ощущением тяжелой ясности, словно все произошедшее было не сном, а документально подтвержденным фактом.

— Великолепно, — пробормотала она, глядя в потолок. — Значит, это было наяву.

На этот раз она одевалась быстро. Без лишних колебаний и без размышлений о том, кто что увидит и как это будет истолковано. Платье сидело чуть проще, чем требовали модные общественные привычки, но аккуратно. Волосы были собраны строже обычного — словно это могло придать ее мыслям дисциплины.

Спускаясь по лестнице, она поймала себя на том, что ищет глазами хоть намек на вчерашнюю бурю: следы на ковре, сдвинутую мебель, осколки от очередной демонстрации призрачного недовольства.