Книга Призраки благородного прошлого, страница 27 – Люсия Веденская

Констанс осталась одна, а на столе — среди пыли — лежала книга, которой там раньше не было. Том, обтянутый потемневшей кожей, на корешке которое едва читались стертые буквы: «О долгах, что платятся после смерти».

Констанс отшвырнула книгу так резко, что та, ударившись о край стола, глухо шлепнулась на пол и развернулась, словно обиженно распахнув страницы.

— Превосходно, — выдохнула девушка, — просто превосходно.

Слова, прочитанные минутой ранее, все еще жгли внутри, как едва тлеющее полено в камине. О долгах, что платятся после смерти. Ирония была настолько очевидной, что уже не злила, а почти оскорбляла. Будто сама судьба, не утруждаясь тонкостью, ткнула пальцем: вот, смотри, это про тебя.

— Значит, так, — сказала Констанс вслух, резко поднимаясь. — Хватит.

Она почти бегом покинула библиотеку, не потрудившись закрыть за собой дверь. Платье путалось в шагах, сердце колотилось, и в этой ярости было что-то почти облегченное: наконец-то не сомнение и не страх, а чистое, звонкое возмущение.

— Мистер Хамфри! — голос ее эхом прокатился по лестнице и тут же добавила громче, явно обращаясь уже не к одному человеку, — Все сюда! Немедленно!

Она спустилась в холл, не сбавляя шага.

— Томас! — почти выкрикнула Констанс, оборачиваясь на ходу. — Если ты считаешь, что можешь вот так исчезать, когда…

— Мистер Стэнхоуп! — перебила она саму себя, с досадой махнув рукой. — И вы тоже! Хватит этих игр!

Тишина ответила ей с поразительной вежливостью.

Дом не скрипнул, не вздохнул, не обронил ни намека на присутствие других людей поблизости. Даже воздух казался удивительно неподвижным, словно затаился, ожидая, чем все закончится.

— Чудесно, — пробормотала Констанс уже тише, почти повторяя саму себя. — Просто чудесно.

И только тогда за ее спиной послышались шаги — удивительно спокойные, почти успокаивающие, ровные, без спешки.

— Мисс Констанс?

Она резко обернулась. Хамфри стоял у подножия лестницы, сложив руки за спиной, как всегда безупречно собранный и до странного невозмутимый для человека, которого только что почти призвали на импровизированный суд.

— Вы звали? — уточнил он мягко.

Гнев Констанс споткнулся о его тон, будто наткнулся на плотную стену. Она все еще была раздражена, но теперь уже не могла позволить себе кричать.

— Где все? — спросила она, стараясь сохранить твердость.

— Горничная, — ответил Хамфри без паузы, — отбыла еще утром. Она оставила записку: личные обстоятельства, мисс. Просила передать извинения.

— Конечно, — буркнула Констанс. — А мистер Стэнхоуп?

Дворецкий чуть качнул головой:

— После завтрака я его не видел. Как вы, наверное, помните, он покинул столовую довольно рано и, насколько мне известно, в дом с тех пор не возвращался.

Это почему-то задело сильнее, чем девушка ожидала.

— Прекрасно, — выдохнула она. — Значит, одна уезжает, другой исчезает, а третий… — она осеклась.

Хамфри внимательно смотрел на нее, и в этом взгляде не было ни упрека, ни удивления. Но вот по-отцовски спокойный, почти заботливый интерес считывался.

— Позволите заметить, мисс, — сказал он после короткой паузы, — вы сами сегодня не спускались ни к обеду, ни к ужину.

Констанс моргнула.

— Я… — начала она и замолчала, вдруг осознав, что действительно не ела с самого утра.