Книга Милфа для генерала дракона, страница 92 – Кристина Юраш

— А теперь... теперь поздно. И это «поздно» останется со мной до самой смерти.

Я закрыла глаза. Боль уже не жгла так остро, как в первые дни. Она стала частью меня, вросла в кости, стала такой же привычной и необходимой, как дыхание.

— Но я обещаю тебе... — выдохнула я в сырой воздух. — Он никогда не будет один. Пока я жива.

За спиной тихо, ритмично захрустел гравий.

Я вздрогнула, резко обернулась.

В нескольких шагах стоял генерал. Он остановился далеко, словно специально оставил между нами это невидимое расстояние. В руках он держал мою тёмную шерстяную шаль. Я машинально коснулась плеч — действительно, выходя, я забыла её в комнате.

Он не смотрел на куклу. Не смотрел на моё заплаканное, распухшее лицо. Будто ничего не слышал. Будто только что вышел из дома.

— Вы забыли шаль, — произнёс он. Голос был низким, без привычной стали и командных ноток.

Я устало выдохнула, кутаясь в предложенную ткань. Шаль пахла его домом, табаком и чем-то неуловимо древесным.

— Вы преследуете меня? — с ноткой раздражения спросила я.

— Нет.

— Тогда почему вы здесь? — спросила я, чувствуя, что шаль почти не греет.

Он перевёл взгляд на белый мрамор. И очень спокойно, почти буднично ответил:

— Я прихожу к жене каждый день.

От этих слов внутри что-то болезненно, судорожно дрогнуло. Я отвернулась, не в силах выдержать тяжесть его тона.

— Я могу хоть где-нибудь побыть одна? — произнесла я, не скрывая раздражения.

Он ничего не ответил. Потом шагнул к могиле. Достал из внутреннего кармана мундира брошку. Аккуратно, с почти пугающей бережностью, положил ее рядом с лилиями. Поправил один слегка съехавший цветок, его пальцы в тонких чёрных перчатках скользнули по лепесткам.

— Доброе утро, Лотесса, — тихо произнёс он.

Не мне. Ей.

Я больше не могла здесь оставаться. Развернулась и быстро пошла обратно к дому. Не оборачиваясь. Не желая видеть то, что происходило за моей спиной. Лишь один вопрос бился в висках, отдаваясь глухим эхом: если он так любил мою дочь... то почему он позволил ей умереть?

Уже возле крыльца я заметила темную карету. У нас что? Гости?

Едва я переступила порог дома, как навстречу мне почти бегом вышел Грейвс. Для человека, который всегда двигался с безупречной, ледяной степенностью, он выглядел необычайно взволнованным. Его фрак был расстёгнут на одну пуговицу, а на лбу блестели капли пота.

— Маркиза... — он почтительно, но торопливо поклонился. — Прошу вас...

Я нахмурилась, поправляя шаль на плечах.

— Что случилось?

— Только что прибыли герцог и герцогиня Моравиа, — он сделал короткую паузу, и в его глазах мелькнул неподдельный страх. — Они сейчас в детской.

Я почти бегом поднялась на второй этаж, чувствуя, как в груди всё ещё неприятно саднит от сырого кладбищенского холода и недосказанности.

Перед глазами стояла Лотесса, белые лилии, фарфоровая кукла у подножия памятника... И генерал, молча стоящий под дождиком. Но стоило приблизиться к двери детской, как тяжёлые мысли перебил знакомый, низкий, вибрирующий звук, похожий на рычание зверя.

— Угу.

Я невольно улыбнулась. Этот специфический, гравийный рокот невозможно было спутать ни с чем.

Дверь в детскую стояла приоткрытой. Рядом со мной остановился генерал. Он, кажется, тоже услышал этот звук, потому что его тяжёлый шаг на мгновение сбился. Мы одновременно переступили порог.