Книга Милфа для генерала дракона, страница 90 – Кристина Юраш

— Вы знаете, что вы самый бессердечный из всех бессердечных сухарей? — произнесла маркиза, глядя на меня. — И если бы я знала, какой вы на самом деле, то выдала бы дочь за графа Лоустера! А вы просто… просто…

Она смотрела на меня, полыхая от гнева. Я смотрел на нее.

— Лишаете ребенка детства! — выкрикнула она.

— Игрушки не воспитывают характер! — произнёс я.

Мой голос прозвучал слишком резко, разрывая тишину детской, и я тут же почувствовал, как воздух в комнате нагрелся на несколько градусов. Это была моя природа, которая всегда реагировала на раздражение раньше, чем разум успевал наложить на неё печать контроля.

— Ну так дайте ему сразу саблю в руку! И пусть конь топчется по ковру! — кричала она, пока няня баюкала ребенка, унося в смежную комнату и прикрывая дверь. — А вместо сказок читайте учебники по тактике и стратегии!

Маркиза сделала шаг ко мне.

Всего один. Но пространство между нами мгновенно сжалось, и мне показалось, будто на меня наступает целая армия. От неё пахло лавандой, горьким лекарством и тем неуловимым ароматом фиалки, который всегда сопровождал её появление в моём доме.

Проклятье... Когда я вообще успел запомнить её духи?

— Тогда ответьте мне, генерал... — Она посмотрела прямо мне в глаза, и в её взгляде не было ни капли страха, который я привык вызывать у своих подчинённых. — Каким вы хотите видеть своего сына?

— Сильным, — ответил я автоматически. Это слово было вбито в меня с детства, выжжено на подкорке.

— Нет. — Она покачала головой, и тёмные пряди волос скользнули по её плечу. — Это слишком просто.

В комнате повисла пауза. Я сжал челюсти так, что заныли скулы, чувствуя, как под кожей на шее начинают зудеть чешуйки, реагируя на моё внутреннее напряжение.

— Каким? — спросил я, стараясь, чтобы мой голос оставался ровным.

— Человеком, который способен защитить свою семью.

Я медленно выдохнул, и горячий воздух обжёг ноздри. В этом ответе не было ничего нового. Это была клятва, которую я дал себе в тот день.

— Замечательно, — она кивнула, и уголки её губ дрогнули в едва заметной, печальной улыбке. — А теперь ответьте ещё на один вопрос.

Я молчал, ожидая подвоха. Её вопросы всегда были ловушками, расставленными с пугающей точностью.

— Кого он будет защищать, если вы с самого детства научите его, что радость — слабость?

Вопрос повис в воздухе, тяжёлый и невыносимый.

В комнате стало тихо. Даже лакеи, которые до этого момента тихо перекладывали деревянные кубики, застыли, боясь пошевелиться. Я слышал только собственное сердцебиение — слишком громкое, слишком тяжёлое для человеческого уха.

— Вы хотите вырастить генерала, — продолжила маркиза уже спокойнее. В её голосе не было насмешки, только тихая, разрушительная жалость, от которой мне хотелось завыть. — А я хочу, чтобы сначала вырос мальчик.

— Мне кажется, я дал вам слишком много власти в моем доме, — произнёс я.

— Вы мне её не давали. Я сама её отобрала! — дерзко парировала маркиза. — Так-то не приписывайте себе эту заслугу!

Я развернулась и вышла из детской, не сказав ни слова.

Не хлопнула дверью, не бросила в его спину очередную колкость. Просто ушла, оставив позади генерала, плюшевого медведя, которого лакей уже бесцеремонно снимал с комода, и мою очередную, такую нелепую победу, обернувшуюся поражением.