Книга Двойной удар цветущей сакуры, страница 28 – Рина Львович

Ася старалась не думать, куда она бежит, просто двигаться вперед, пробираясь сквозь переплетения лиан и заросли папоротника. Луна, пробиваясь сквозь плотный полог облаков, лишь изредка освещала узкие тропы призрачным светом, выхватывая из темноты причудливые силуэты деревьев, покрытых мхом. Каждый шорох заставлял ее сердце замирать, а затем бешено колотиться, словно пытаясь вырваться из груди.

Корни старых деревьев, извиваясь, как спящие змеи, пытались поймать ее в свои цепкие объятия, задержать. Гигантские стебли бамбука скрипели и стонали под порывами ветра, создавая жуткую мелодию.

Впереди, на мгновение освещенный лунным лучом, показался спасительный силуэт древнего кедра. Его могучие ветви, словно руки-хранители, тянулись к небу, а ствол его был покрыт толстым слоем мха, создавая идеальное укрытие в листве. Морпех знала, что сможет забраться на него, спрятаться в густой кроне, выиграть время, а может быть, и совсем оторваться от погони. Она уже почти достигла ствола, уже примеривалась к первому удобному суку, чтобы сделать решительный прыжок… Ее пальцы уже почти касались шершавой коры, готовые вцепиться в нее и начать восхождение. Выброс адреналина дал ей невероятную энергию, предвкушение спасения обдало ледяным, но приятным ознобом.

Но тут, сквозь вихрь паники и усталости, до нее донесся звук. Не крик — скорее, оборванный всхлип, заглушенный слишком быстро. Короткий, приглушенный, полный обреченной боли. Не крик ужаса, а стон, словно вырванный из самой души, после которого наступила тревожная, слишком полная тишина. Звук этот был Косуми. Голос той, все еще незнакомой девушки, который Ася слышала мельком, всего пара фраз, но даже этого было достаточно, чтобы понять, что боевая подруга попала в ловушку.

Ася замерла. Ее рука, уже почти зацепившаяся за ветку, повисла в воздухе. В мгновение ока вся картина сложилась в ее голове: Касуми, возможно, более уставшая, была поймана. Собственная опасность, которая минуту назад казалась всепоглощающей, вдруг съежилась, превратилась в ничто перед осознанием того, что подруга сейчас подвергается куда большей, невыносимой угрозе. Путь к спасению, который морпех только что выбрала, вдруг обернулся предательством. А кедр, обещавший спасение, теперь казался Горной тюрьмой, которая отделит ее от Косуми.

Прыгать? Или повернуть назад? Ответ для капитана морских пехотинцев был очевиден, холоден и неумолим, как сама ночь в этом чуждом для русской души лесу.

Развернувшись, Ася бросилась в самую чащу, туда, где затих последний отзвук девичьего отчаянного стона, навстречу опасности, что теперь казалась ей гораздо большей, чем та, от которой она только что бежала сама. Где-то со стороны послышались шорохи, очень похожие на мягкий бег, но к черту всех! Морпех сейчас сама — воплощение тени... и мести.

Стараясь не попасть в какую-нибудь яму, девушка мчится в том направлении, откуда исходил, и где погас безмолвный призыв Касуми. Ася слышит шорохи на одном из деревьев. Это не шелест листвы и не шуршание змеиной кожи по коре. Это осторожные человеческие шаги, переступающие с ветки на ветку. С раскидистого дерева, корни которого уходили глубоко в землю, а ветви казались узловатыми руками, спускались двое. Или, вернее, один человек спускал другого.