Книга Двойной удар цветущей сакуры, страница 31 – Рина Львович

Ася, задыхаясь от боли в скальпе, где остались вырванные волосы, вскакивает на ноги. Она смотрит на Фукуи с выражением дикого, почти безумного облегчения. В лесу воцаряется зловещая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием двух девушек.

— Бежим! Сейчас же! — шипит морпех, хватая Касуми за руку.

Они не тратят ни секунды на то, чтобы проверить пульс или забрать что-то у поверженных врагов. Зная, что ниндзя уже близко, девушки бросаются в самую гущу леса, используя все свои навыки маскировки. Теперь они двигаются не как каскадеры или «попаданки», а как настоящие беженцы, понимая: если их поймают сейчас, никакой «сценарий» девушек уже не спасет. А в это время в глубоком сне Араками, даже находясь в беспамятстве, чувствует странный, пугающий восторг. В его подсознании образ Фукуи теперь связан не с покорностью, а с болью и силой. И когда он однажды проснется, его одержимость ею станет

Ёсихиро лежал неподвижно несколько секунд, глядя в темное небо сквозь пелену крови и шока. В ушах звенело. Он чувствовал, как по лицу течет теплая струйка, а в голове пульсирует яростная, обжигающая боль. Но больше всего его жгло унижение. Впервые в жизни его стальная дисциплина и расчет оказались бессильны перед этим хаотичным, яростным стилем боя.

— Проклятье... — прохрипел он, пытаясь приподняться на локтях. Самурай почувствовал, как старший брат, возвращаясь в реальность, под ним зашипел от боли и попытался оттолкнуть навалившееся инородное тело. Ёсихиро медленно повернул голову, и в его зеленых глазах, теперь почти черных от гнева, не было больше ни капли высокомерия — только холодная, кристаллизованная жажда расплаты.

— Они... ушли, — выплюнул он вместе с кровью.

Второй Минамото не стал помогать брату. Самурай медленно поднялся, пошатываясь, и посмотрел в ту сторону, где скрылись тени девушек. Теперь это была уже не охота за шпионом. Это была личная вендетта. Он знал, что они не могут уйти далеко в этом лесу, если он задействует всех своих людей.

— Такео... — прохрипел он в пустоту леса. — Сжечь этот лес дотла, если потребуется. Я хочу их живыми. Но сломленными!

* * *

Тяжелый, влажный воздух ночного леса обволакивал Асю и Касуми, каждый вдох казался борьбой. Густые криптомерии и вековые кедры сплелись над головой, отсекая редкий лунный свет, превращая тропу в туннель кромешной тьмы. Мягкий мох под ногами гасил их шаги, но каждая веточка, каждый сухой лист предательски хрустели, отдаваясь в напряженной тишине. Шепот ночного ветра в листве казался голосами преследователей.

Их тень нависла над девушками с самого заката, и теперь они гнали их, словно диких зверей, по этому бесконечному лабиринту древних деревьев, сложенному из бамбуковых зарослей, переплетенных корней и таинственных папоротников. Ася, крепко сжимая руку Касуми, бежала впереди. Фукуи неотрывно смотрела на темные силуэты деревьев, будто ожидая, что из них выпрыгнет смерть. Они не могли остановиться. Остановиться значило погибнуть.

Внезапно сквозь шум собственного дыхания и биение сердца, Ася уловила другой звук — нарастающий рокот, глухой, но несомненный. Вода. Надежда вспыхнула яркой искрой в ее сознании. Она дернула Касуми за руку, меняя направление, ища источник звука.

— Туда! — прошептала Ася, указывая в сторону, где шум становился все отчетливее.