Книга Небесная танцовщица. Книга четвёртая, страница 38 – Ната Лакомка

Да, жалкий поворот судьбы для той, которую считали первой танцовщицей всех небесных царств, возлюбленной царя богов...

Коилхарна расставил светильники и принялся развязывать узел набедренной повязки. Гандхарв смотрел на Анджали, не отрываясь, и ноздри его широкого плоского носа с низкой переносицей трепетали в предвкушении.

— Может, дашь мне хотя бы выкупаться? – спросила Анджали, стараясь потянуть время.

Не так давно она говорила Сахаджанье равнодушно, что ей нет дела, кто будет рядом – Шакра или другой. Но это было до того, как она снова встретила Танду. До того, как стала его женой по-настоящему. Шакра растоптал, унизил, измарал грязью эти брачные нити, связывавшие её и Танду. Но быть униженной царём богов это совсем не то, что быть униженной его цепным псом.

— Для меня ты и так хороша, – сказал Коилхарна, сбрасывая одежду и оставаясь голым, как и Анджали. – Начнём полировать золото. Видишь, я уже готов, – он потёр напряжённый и поднявшийся член. – И не надо изображать из себя дохлую лягушку. Старайся получше. Как старались твои наставница и подружка.

— Кто? – Анджали так и вскинулась.

Гандхарву это понравилось, и он довольно рассмеялся.

— А, сразу кровь закипела? Вы же, апсары, не любите, чтобы кто-то лучше вас скакал на мужчине! Они тогда хорошо потрудились, Сахаджанья и та маленькая колючка.

— Хема?!.

— Ублажали меня вместе, – подтвердил Коилхарна, – по очереди. Чуть не дрались, которая будет меня облизывать.

— Не верю!

— Спроси у них сама, – ухмыльнулся Коилхарна, подходя ближе. – Они так хотели улететь на землю за тобой, что готовы были отдаться не только мне, но и всем ракшасам. А что сделаешь ты, чтобы угодить мне? Иначе я пожалуюсь господину Шакре, что не соблюдаешь свой долг.

На мгновение Анджали закрыла глаза, чувствуя как в глубине души, в самом сердце зарождается и растекается по телу что-то чёрное, холодное и огненное одновременно.

— Не беспокойся, – сказала она, в упор взглянув на гандхарва. – Жаловаться тебе не придётся.

Спустя два дня Коилхарна отвёз Анджали в Амравати, во дворец Шакры. Солнце только-только окрасило небо в розоватый и золотистый свет, когда Анджали вышла из виманы, стараясь идти ровно и не показывать, что тело её почти не слушается, а колени подламываются на каждом шагу.

Коилхарна молча проводил её взглядом, но Анджали ни разу не обернулась, направляясь ко дворцу.

Несмотря на ранний час, и на то, что появилась она грязная, будто последняя ракшаси, со спутанными волосами и «одетая в небо», как говорили апсары, когда приходилось танцевать на собраниях богов полностью обнажёнными, встретили её, как царицу. Проводили в покои – отмывать, купать в душистых ваннах, расчёсывать волосы и лечить опалённую солнцем, огрубевшую кожу притираниями и мазями на мёде и молоке.

Служанки были необыкновенно послушны и почтительны, и посматривали на госпожу Шакрани не с завистью, как раньше, а со страхом.

Впрочем, Анджали не смогла даже подумать об этом. Она уснула, едва опустилась в тёплую ванну. Пока прислуживающие апсары мыли свою госпожу и распутывали спутанные пряди, Анджали находилась в каком-то полуобморочном состоянии. В её сознании один за другим сменялись пугающие и ранившие болью образы – застывшее лицо Танду в амокше, искажённое похотью и страстью лицо Коилхарны, смех царя богов...