Книга Единственная, кого не выбрали, страница 48 – Стейси Кроу

— Вот так, — одобрил я. — Ты чудесно пахнешь. Свежестью и… страхом. Но хорошим страхом. Страхом ожидания.

И тогда я перешёл к главному. Я прикоснулся к ней языком. Сначала легко, почти невесомо, просто дав почувствовать тепло и влагу. Она вскрикнула коротко, отрывисто, и тут же закусила губу, чтобы не издавать больше звуков.

— Не молчи, — приказал я, не прерывая движений. — Мне нравится слышать твой голос. Он говорит мне, что тебе нравится.

— М-мне… — её голос сорвался на полуслове, когда я нашёл нужный ритм, более уверенный, более настойчивый. — О… Озон…

— Да? — Спросил я, приподняв голову. — Что «Озон», Мирабелла? Говори.

— Я… я не знаю… — она задыхалась, её пальцы впились в бархат. — Это так… странно…

— Странно хорошо? Или странно плохо? — Я снова взялся за дело, добавив немного давления, заставив её выгнуть спину дугой.

— Х-хорошо! — вырвалось у неё, и в этом слове была неподдельная, шокирующая её саму искренность. — Пожалуйста…

«Пожалуйста». Волшебное слово. Оно означало, что контроль перешёл на новый уровень. Она уже не просто терпела или исполняла приказ. Она просила.

Я дал ей то, о чём она просила. Продолжал, пока её ноги не задрожали, пока её стоны не превратились в сплошной, прерывистый поток нечленораздельных звуков. Я чувствовал, как её тело приближается к краю, и в самый последний момент отстранился.

Она ахнула от неожиданности, от неудовлетворённости, которая была острее любой боли.

— Нет… — простонала она, и в её голосе была детская обида.

— Всё в своё время, моя прелесть, — сказал я, вставая. Моё собственное желание было стальным, неумолимым. Я наслаждался её фрустрацией, этой маленькой, жестокой отсрочкой. Она была моей музыкой, и я дирижировал её телом.

Я прижался к ней сзади, чувствуя, как всё её существо вздрагивает в предвкушении. Одна рука обхватила её за талию, прижимая к себе, другая провела между её ног, снова найдя ту горячую, трепещущую влагу.

— Ты готова? — Прошептал я, проводя головкой члена вдоль её промежности, не входя, просто дразня.

Она кивнула, не в силах вымолвить слова.

— Скажи.

— Я… готова… — выдавила она.

— Готова к чему?

Она замерла, сгорая от стыда и желания.

— К… к вам. Прошу…

Этого было достаточно. Я вошёл в неё. Медленно, преодолевая сопротивление, давая ей привыкнуть к каждому сантиметру. Она вскрикнула — не от боли (я позаботился об этом), а от шока полноты, от сокрушительной реальности происходящего.

И тогда я начал двигаться. Не спеша сначала, длинными, размеренными толчками, заставляя её чувствовать каждое движение изнутри.

— Нравится? — Спросил я, кусая её за мочку уха.

— Д-да… — её ответ был едва слышен.

— Как «да»? Скажи правильно.

Она зажмурилась, её лицо было искажено наслаждением, которое она ещё не умела принимать без стыда.

— Мне… мне очень нравится… — прошептала она, и это прозвучало как самое сокровенное признание.

— Вот и умница, — я ускорил ритм, сменил угол, находя то место, которое заставило её взвыть. — Ты создана для этого. Чувствуешь? Ты принимаешь меня так, будто ждала этого всю жизнь.

Её ответом был бессвязный лепет. Она перестала сдерживаться. Её стоны, её одобрительные всхлипы, её повторяющееся «да, да, пожалуйста, ещё» — всё это лилось прямо в моё ухо, горячее и искреннее. Она забыла о своей новой профессии, о том, что это «работа». Она просто чувствовала.