Книга Единственная, кого не выбрали, страница 45 – Стейси Кроу

— И ещё.... – Это решение пришло ко мне спонтанно, но совершенно логично. — Я представлю тебя при дворе как свою фаворитку.

Дорогие читатели, эта глава одна из самых мрачных в истории персонажа. В ней нет романтики или приукрашивания.

Предупреждаю: в тексте присутствуют откровенные и деструктивные сексуальные сцены, жестокость, психологическое насилие и смерть.

Если эти темы могут вас задеть, прошу отнестись к чтению с осторожностью или пропустить эту часть. Содержание предназначено для взрослой аудитории.

* Джером *

Три года назад

*

День выдался утомительным. Ужин с семьей — вечная пытка. Каэл, как всегда, был мрачен и отстранён, словно пережёвывал не дичь, а собственные великие мысли о будущем королевства. Я пустил пару стрел в его сторону, насчёт его недавней ссоры с отцом. Он лишь холодно покосился, а матушка сделала мне незаметный, но жёсткий знак под столом. «Хватит, Джером». Всегда «хватит, Джером». Никогда «хватит, Каэл».

Отец после трапезы задержал меня. Повелел сопровождать в библиотеку. «Послушай, как я буду говорить с послом из Степи, сын. Учись». Я учился. Учился, как он, не повышая голоса, ломал волю человека. Эффективно. Скучно до зевоты. Во всём отце, в его грубых манерах, в его безразличии ко всему, кроме власти и силы, была какая-то унылая, предсказуемая прямота. Как удар кулаком по столу. Шумно, властно, но без изящества.

Мне нужно было изящество. Или хотя бы его иллюзию.

Поэтому я отправился в «Бархатные грёзы», самое дорогое и самое дискретное заведение в городе. Там пахло не дешёвыми духами и потом, а сандалом, воском и деньгами. Там у меня была своя комната. Постоянная. Хозяйка, мадам Люсьен, встретила меня не раболепной улыбкой, а почтительным поклоном, как важного клиента. Мне это нравилось. Здесь я был не «младшим принцем». Здесь я был господином Жераром, щедрым молодым аристократом с изысканным вкусом.

— У нас для вас кое-что новенькое, месье Жерар, — сказала Люсьен, и в её глазах мерцало понимание. Она знала, что я был привередлив. Что мне надоедало однообразие. Что мне нужно было не просто тело, а… спектакль. Вызов.

Она привела пятерых.

Первая — высокая блондинка, холодная, как статуя из мрамора. Слишком похожа на придворных дам, которых я видел каждый день. Скучно.

Вторая — пышная брюнетка с томным взглядом. Слишком очевидно, слишком старательно. Предсказуемо.

Третья — худенькая, с короткими тёмными волосами и дерзкой усмешкой. Возможно, интересно, но в тот день мне было не до дерзости.

Четвёртая — экзотика, с кожей цвета тёмного мёда и чёрными, как смоль, волосами. Красиво. Но чуждо. В тот день я хотел чего-то… родственного по духу. Или того, что я мог счесть таковым.

И пятая.

Рыжая.

Не огненно-рыжая, а цвета осеннего дуба, с медными и золотыми искорками в волосах, уложенных в простую, но небрежно-изящную причёску. Она не смотрела на меня вызывающе. Её взгляд был опущен, но в этой скромности не было трусости. Была… неуверенность. Новизна. Она была одета в сорочку из тончайшего кремового шёлка. Через ткань просвечивали очертания её тела, нежные, неидеальные, живые. Соски, будто две спелые ягоды, темнели под шелком. Она стояла, чуть отставив одну ногу, и эта поза была неестественна, как будто её только что поставили так и сказали «не двигайся». То, что надо. Мне не нужна была профессионалка.