Книга Единственная, кого не выбрали, страница 103 – Стейси Кроу

— Я хочу тебя трахнуть иначе. Не как жену. Не как наказанную провинившуюся. А как ту, кем ты являешься на самом деле. Опытную потаскуху, которая притворялась невинной.

Его слова жгли, как раскаленный металл.

— Залезь на меня, — он раздвинул колени, указывая на свой член. — Сверху. И покажи, как ты умеешь двигаться. Как ты умеешь доводить мужчину. Только без притворства. Мне нужна правда твоего тела, а не ложь твоего языка.

Ужас смешался с возбуждением. Это было извращенное продолжение той странной, порочной искры, что мелькнула во мне ранее. Он требовал не просто подчинения, а активного участия в своем же унижении. Он хотел видеть мою развращенность.

— Я… — мой голос сорвался.

— Делай, — отрезал он, и в его тоне не было места для дискуссии. — Или я начну задавать вопросы вслух о том, кто и как тебя раздвигал до меня. И поверь, это будет куда менее приятно.

Угроза сработала. Мысль о том, что имя Каэла может быть произнесено в этой ледяной комнате, заставила меня двигаться. На автомате, с пустотой внутри, я приподнялась и неуклюже переместилась над ним. Я боялась коснуться его, но приказ был четким. Он взял свой член в руку, направляя его, и жестом велел мне опускаться.

Первый контакт был мучительным. Боль от предыдущей грубости ещё не утихла. Я медленно, сдерживая стон, опустилась на него, чувствуя, как он заполняет меня.

— Двигайся, — прошипел он снизу, его руки легли на мои бедра, фиксируя и контролируя. — Покажи мастерство, шлюха. Покажи, за что тебя ценили.

Я зажмурилась, отстраняясь мысленно. Я представила тёмные покои в Лоске, шепот, смех, страсть, которая была хоть и тайной, но взаимной. И я начала двигаться. Сначала робко, потом, по мере того как тело вспоминало ритм, увереннее. Это были не прыжки отчаяния, а волнообразные, круговые движения бедер, которые я когда-то практиковала, желая доставить удовольствие другому мужчине.

На лице Эйгара промелькнуло удивление, а затем… глубокая, мрачная удовлетворенность. Его пальцы впились в мои бедра сильнее.

— Да… вот так, — его голос стал глубже, в нем появилась хрипотца. — Вот это та самая Иветта, которую прятали за кружевами и скромностью. Гораздо лучше. Гораздо честнее. Видишь, как приятно не притворяться?

«Это не честность, — кричало что-то во мне. — Это надругательство над памятью о чувствах». Но я молчала, лишь наращивая темп, пытаясь быстрее закончить этот кошмар. Каждое движение, каждый стон, который я подавляла, были теперь частью спектакля, который он от меня требовал.

— Твой бывший любил, когда ты сверху? — Спросил он вдруг, его глаза сверкали холодным, аналитическим блеском. — Он говорил тебе, какая ты искусная? Хвалил тебя за то, как ты принимаешь его?

Я застыла на миг, потрясенная прямолинейностью вопроса. Слёзы снова навернулись на глаза.

— Ваше величество, пожалуйста…

— Отвечай! — Он резко приподнял бедра, вогнав в меня себя глубже, отчего я вскрикнула. — Он любил смотреть, как ты прыгаешь на нём? Любил, когда ты кончала первой?

— Я… я не знаю… — выдохнула я, и это была правда. С Каэлом было иначе. Были страсть, тайна, пьянящее чувство запретной близости, но не это… не допрос.

— Врёшь, — усмехнулся он, читая мой ужас. — Но ничего. Теперь ты моя. И твоё искусство будет служить только мне. Кончай, — приказал он вдруг, меняя тон. — Я хочу видеть, как ты кончаешь, делая это. Не притворяйся. Я узнаю фальшь.