Книга Единственная, кого не выбрали, страница 106 – Стейси Кроу

— Она не укусит, — усмехнулся принц. — Если только ты не обидишь Зиму. Тогда она может и лягнуть.

Я не поняла, шутит он или нет. Но в этот момент, под этим редким зимним солнцем, с его рукой поверх моей на гриве ледяного ветра, мне было всё равно.

— Иди сюда.

Я не успела ни ответить, ни даже вздохнуть. Его руки подхватили меня одна под колени, другая под спину и мир качнулся. Я оказалась высоко, слишком высоко, болтая ногами в воздухе, и вцепилась в его плечи с такой силой, что, верно, оставила синяки даже сквозь плотную ткань камзола.

— Ваша светлость! — Выдохнула я, но он уже поднимал меня выше, к седлу, к этой огромной, белоснежной спине.

— Не бойся, — сказал он, и я почувствовала, как его ладонь придерживает меня за талию, мягко, но неумолимо подталкивая вверх.

А затем я оказалась верхом. Сидела, вцепившись в луку седла обеими руками, и с ужасом чувствовала, как подо мной переступает копытами живое, огромное, дышащее существо.

— Я сейчас упаду! — Голос сорвался на визг. — Пожалуйста, верните меня на место! Пожалуйста!

Я не узнавала себя. Этот пронзительный, полный паники крик вырвался из горла помимо воли. Я чувствовала, как лошадь переступает с ноги на ногу, как её мускулы перекатываются под гладкой шкурой, и мне казалось — ещё миг, и я полечу вниз, на этот жёсткий, утрамбованный снег.

И он засмеялся.

Принц Каэл запрокинул голову и расхохотался. Открыто, звонко, совершенно не так, как смеялся обычно. Это был настоящий, живой хохот. Ему было смешно. Видите ли.

Я забыла обо всех формальностях. Забыла, кто он и кто я. Забыла о реверансах, о почтительном молчании, тонкой, стеклянной стене, что всегда была воздвигнута между нами.

— Вам смешно?! — Выпалила я, глядя на него сверху вниз с таким негодованием, какое только могла собрать в своей перепуганной душе. — Я сейчас расшибусь, а вам смешно!

Он всё ещё улыбался, когда взялся за луку седла и одним лёгким, текучим движением взлетел на лошадь. Сзади. Его грудь прижалась к моей спине, руки обхватили меня с двух сторон, перехватывая поводья. Я оказалась зажата между его телом и гривой ледяного ветра.

— Тебе нечего бояться, Эллис, — его голос прозвучал прямо у моего уха, низкий, тёплый, обволакивающий. — Я рядом.

Я чувствовала его. Весь. Каменную твёрдость груди, к которой прижималась моя спина. Мышцы живота, плотно прилегающие к моей пояснице. Спокойное, ровное дыхание, шевелившее волоски у моего виска.

— А теперь давай прокатимся, — сказал он с невероятной лёгкостью.

Мои глаза, должно быть, стали размером с плошку. Я в жизни не сидела верхом на лошади. Я чистила их, кормила, убирала за ними. Но никогда, никогда не ездила. Это было не для таких, как я.

Но я кивнула. Почему-то. Потому что он сказал, что он рядом. Потому что в его голосе не было места сомнению. Потому что я снова, в который уже раз, поверила ему.

Лошадь двинулась.

До этого она стояла неподвижно, как ледяная статуя, лишь изредка прядая ушами. Но стоило его рукам коснуться поводьев, стоило его телу прижаться к её боку, она ожила. Плавно, без рывков, словно и вправду была рождена из ветра и инея, послушная одной только его воле.

Это был он. Я поняла вдруг с абсолютной ясностью. От него исходила такая плотная, осязаемая уверенность в том, что всё, что он делает, — правильно. Что так и должно быть. Что мир подчиняется его желаниям, а не наоборот. И лошадь чувствовала это. И я чувствовала.