Книга Единственная, кого не выбрали, страница 100 – Стейси Кроу

С принцем Каэлом.

Мы не были близки при дворе. Но он замечал меня. Иногда приглашал на прогулку в сад, расспрашивал о моём мнении (пусть и с лёгкой, вечной усмешкой), однажды даже доверил маленькую тайну, своё раздражение на отца. А потом, в один из вечеров, всё изменилось. Он пришёл в мои покои под покровом темноты. Это было его решением, его инициативой. И я… я позволила. Потом это повторилось. И ещё. Мы встречались тайно, украдкой. Я ловила каждый его взгляд в зале, каждый намёк, и ночью он приходил, или я пробиралась к нему. Я знала его прикосновения в темноте лучше, чем черты его лица при свете дня. Втайне мечтала, что, когда придёт время выбирать невесту, мой скромный, но безупречный род, моя воспитанность, и это тайное знание друг друга… что этого будет достаточно. Я строила воздушные замки, где я его королева, а он, со временем, может быть, даже смог бы меня полюбить.

Но судьба распорядилась иначе. Жестоко и однозначно. Я даже не могла выразить протест. Слово «нет» в устах дочери в такой ситуации было равносильно самоубийству для всей семьи. Молчи, улыбайся и будь благодарна. Наши тайные встречи, моё тело, принадлежавшее ему — всё это должно было рассыпаться в пыль и никогда не упоминаться.

А Эйгар… Я ничего не знала о нём. Только имя. Король Зимы. Холодный, как его страна, говорили шепотом. В политических браках личные симпатии никто не мог себе позволить. А личную историю следовало похоронить.

Я решилась на последнюю дерзость. Написала ему, Каэлу, короткую записку. Просила об аудиенции. Он принял меня.

— Ваша светлость, — голос мой дрогнул, но я заставила его звучать ровно. — Меня отправляют в Зиму. Стать… королевой Эйгара.

Он обернулся. Его стальные глаза скользнули по моему лицу, по парадному платью, в котором я уже выглядела чужой.

— Я слышал. Поздравляю, Иветта. — В его голосе не было ни тепла, ни сожаления. Только холодная вежливость, от которой внутри всё обледенело. — Доброго пути. Удачи.

Он не спросил, чего я хочу. Не увидел паники в моих глазах. Будто между нами и не было ничего. Для него я была уже решённой партией на шахматной доске его отца. Пешкой, которую передвинули. И точка. Наши тайные ночи, должно быть, значили для него не больше, чем минутная забава.

Я не сказала ему о чувствах. Какая разница? Они ничего не меняли. Они были моей слабостью, моим позором, моим сокровенным секретом, который я увозила с собой на край света. Я лишь опустилась в прощальном реверансе, чувствуя, как что-то навсегда рвётся в груди.

— Благодарю, ваша светлость.

Больше мы не виделись. Моя новая жизнь началась с долгой, утомительной дороги в закрытой карете, увозившей меня всё дальше от солнца, от дома, от памяти его рук на моей коже.

Зима встретила меня ледяным дыханием, которое резало лёгкие. Свадьба была пышной и бездушной. Громадный зал из сияющего льда, сотни бесстрастных лиц в серебре и белом, музыка, от которой стыла кровь.

Жених явился прямо с охоты. Как грубо. Он был высоким, стройным, с лицом, высеченным из того же материала, что и стены его дворца. Прекрасным и совершенно неживым.

Он подошёл, взял мою руку. Его пальцы в тонкой перчатке были холодны, как сосульки.

— Вы прекрасны, — произнёс он ровным, лишённым интонации голосом. Больше он ко мне не обращался.