Книга Пленница Владыки Тьмы, страница 62 – Стейси Кроу

Мы сидим так несколько минут, и я слушаю, как его сердце бьется в такт моему.

— Я боялась тебя, — начинаю я, и слова вырываются сами, тихие и искренние. — Ненавидела. Но больше всего я боялась себя. Того, что ты во мне пробуждал.

Он молчит, просто слушает, его подбородок касается моей макушки.

— Мои родители… они были всем для меня. — Голос дрожит. — Папа… его смерть разбила меня. Я не могла дышать. Каждый день был похож на предыдущий, серый и бессмысленный. А потом… — я замираю, проглатывая ком в горле. — Ант. Он тогда был другим. Казалось, он стал моим спасением. Он заставлял меня вставать с постели, улыбаться. А потом… он просто перестал стараться. Стал холодным, отстраненным. И я думала, это я виновата. Что я недостаточно хороша, интересна, сильна. Что я слишком много грущу об отце.

Я рассказываю ему всё. О том, как Лина была единственным светом в школе, как я восхищалась её уверенностью, как доверяла ей. Как предательство стало ножом в спину, от которого я ищу спасения в книгах, в побеге от реальности.

— И я нашла тебя, — шепчу я. — Или ты нашел меня. И теперь я здесь. И я не знаю почему, но… я стала тебе доверять. Против всякой логики. Несмотря на цепи, на угрозы, на всё это. Потому что в твоих глазах я видела не жалость, как у Анта. И не злорадство, как у Лины. Я видела… понимание. Такую же боль, как у меня.

Его руки слегка сжимают меня.

— Я знал, — говорит он тихо. — Что ты подслушала тот разговор с Астрой и Вейном.

Я замираю. «Что?»

— Я почувствовал твое присутствие. Уловил дыхание за портьерой. Я мог остановиться. Но я не стал. — Он делает паузу, выбирая слова. — Я надеялся, что ты услышишь. Надеялся, что это разозлит тебя ещё сильнее. Выведет из состояния жертвы. Гнев — мощный катализатор силы. Самый простой. Самый грубый. Но эффективный.

Вот так. Всегда расчет. Всегда игра. Но почему-то сейчас это не ранит. Потому что он говорит это без утайки. Голая, неприкрытая правда.

— Почему? — спрашиваю я. — Почему всё это? Ради мести?

Он тяжело вздыхает, и его дыхание шевелит мои волосы.

— Месть — это топливо для слабых. Она сжигает изнутри и не оставляет ничего, кроме пепла. Нет. Это не месть. — Он замолкает надолго. — Ты видела лишь одну сторону истории. Ту, что написана победителями. Историю о злых Тёмных и благородных Светлых.

Он рассказывает. Его голос ровный, без эмоций, но каждое слово отпечатывается на моей душе. Он говорит о Мортвене. Не о городе монстров, каким его описывают учебники, а о доме. О людях со своей культурой, магией, которая была не «грязной», а просто другой. Более древней, чувствительной к эмоциям, к теням, к самой сути мира.

— Они пришли не чтобы «очистить», — его голос наконец приобретает металлический оттенок. — Они пришли, чтобы стереть. Украсть наши знания, нашу силу. Убить всех подряд — стариков, детей… — его руки бессознательно сжимают меня так, что становится больно. — Это был геноцид. Оправданный страхом и жаждой власти. Инквизиция, Мири, устроила бойню во имя своего «света». И мой народ был уничтожен за то, что осмелился быть иным.

Я молчу. Мой мир рушится во второй раз за сегодня. Вся моя картина реальности, всё, во что я верила, оказывается ложью, сконструированной пропагандой.

— А пророчество? — почти не дыша, спрашиваю я.