Книга Пленница Владыки Тьмы, страница 65 – Стейси Кроу

Вейн не сказал ни слова. Тремя быстрыми, яростными шагами он преодолел расстояние, его движения резкие, как у хищника. Он схватил Астру под руки и грубо, почти жестоко, поднял её наверх.

— Хватит! — Его голос прозвучал как удар кнута, низкий, хриплый, полный невысказанной боли. — Встань. Ты унижаешь не только себя. Ты унижаешь всех нас.

Астра, оглушенная его появлением и его тоном, разрыдалась, уткнувшись лицом в его грудь. Вейн не обращает внимания на меня. Его взгляд прикован к ней, и в нём читается такая всепоглощающая, болезненная одержимость, что стало почти страшно. Он гладит её по волосам, но его напряженные движения больше похожи на оковы, чем на утешение.

— Пойдем, — прошептал он, и его голос внезапно стал странно мягким, почти нежным, но от этого не менее пугающим. — Ты не в себе. Тебе нужно успокоиться.

И он повел её, почти потащил к выходу, не оборачиваясь. Я не произнес ни слова, наблюдая, как дверь закрывается за ними. В кабинете воцарилась гробовая тишина. Я снова взял в руки бумаги. Ярость кипит во мне. Ярость на неё, на него, на себя, на эту невыносимую ситуацию.

Прошел примерно час. Дверь открылась снова. Вейн вернулся. Он остановился напротив стола, его поза прямая, как клинок, но я заметил мельчайшую дрожь в его сжатых кулаках.

— Она спит, — произнес он без предисловий. — Я дал ей успокоительное.

Я молча кивнул, всё ещё глядя мимо него, в стену.

— Ты изменился, — он бросил эту фразу будто обвинительный приговор.

Я медленно, очень медленно поднял на него глаза. В комнате резко похолодало.

— Повтори, — тихо сказал я. — Я не расслышал.

— Ты. Изменился. — Он сделал шаг вперед, и его тень удлинилась, сливаясь с моими. — Она сделала тебя слабым. Эта… Светлая шлюха.

Магия рванулась из меня прежде, чем я успел подумать. Тени сорвались с места. Они обвили Вейна, подняли его в воздух и с такой силой швырнули о стену, что каменная кладка треснула. Он не издал ни звука, только выдохнул. Вейн взглянул на меня без страха. С вызовом.

— Ты забываешься, — каждая тень в комнате замерла, повинуясь моей ярости. — Ты забываешь, кто я. Ты забываешь, кому обязан всем. Твоя жизнь, твоя цель, твое право дышать. Всё это мой дар. И я могу всё это забрать.

— Я не забыл! — Он выкрикнул это, и в его голосе впервые прорвалась настоящая, неконтролируемая эмоция. Боль. — Именно поэтому я говорю! Ты позволяешь ей слишком много! Ты смотришь на неё, и я вижу это! Вижу, как она тебя меняет! Её судьба предрешена, Нортан! Она не выживет после ритуала! Ты знаешь это! Нет ничего важнее нашего дела! Ничего важнее возрождения нашего народа! К этому мы шли все эти годы! Я убивал для этого! Преклонял колени! Я выполнял любой, самый грязный, самый мерзкий твой приказ! Не для того, чтобы ты всё бросил из-за первой же…

Тени сомкнулись, зажимая ему рот. Он захрипел, но не прекратил смотрет на меня. В его глазах загорел фанатичный, исступленный огонь. Огонь истинной веры. И это страшнее любой злобы.

Я встал и подошел к нему вплотную. Тени ослабли, позволив ему дышать.

— Ты прав, — прошипел я, глядя прямо в его ненавидящие, преданные глаза. — Её судьба предрешена. И твоя. Мы все пешки в этой игре. Но ходы делаю я. Только я. Понял меня? Я знаю, что делаю. У меня всё под контролем. И если ты ещё раз посмеешь усомниться в моих решениях, если ты ещё раз посмеешь назвать её так… я вырву твой язык и скормлю его тебе же. Это не угроза. Это обещание.