Книга Темные тропы, страница 66 – Джули Шэн

Дохён сидел, опершись локтями о колени, и склонил голову, будто прислушивался к чему-то. И когда он наконец заговорил, голос стал глухим. В нём сквозила усталость.

— Он знал отца намного лучше, чем мы с тобой, – начал Дохён. – Он знал намного больше, чем я. – Хара затаила дыхание, услышав горечь в голосе брата. Дохён, наверное, подумал, что отец не доверял ему, раз не рассказал всего… Хара, если честно, понимала брата, ведь она была сейчас на его месте, только вместо отца – Дохён. – Он рассказал мне об Унмёнэ Пакви, – продолжал Дохён. Хара не сразу уловила значение этого слова, но оно резануло слух, прозвучав знакомо.

— Что это? – спросила она осторожно.

— Колесо Cудьбы, – сказал он наконец. – Древний артефакт, созданный, чтобы удерживать равновесие между нашим миром и миром духов. Мы натыкались на него в записях отца, помнишь? – Хара немного помолчала. С ней за эти дни столько всего произошло, что воспоминания спутались, как клубок ниток. Она задумалась. Колесо Cудьбы…

— В записях, которые мы разбирали накануне охоты на мульгвишин, там было что-то о нём, но без объяснений. – Хара посмотрела на брата, и он кивнул.

— Да, и пока оно не движется – граница между мирами держится. Но если кто-то его коснётся… Кто-то, у кого есть нужная кровь… печать может разрушиться. И тогда…

Он не закончил, но Хара уже знала, что дальше. Она чувствовала, как всё внутри переворачивается, как будто до этой секунды она ещё держалась за иллюзию, что всё это – просто совпадения.

— Ёнмун сказал… – Дохён замолчал, подбирая слова, и когда наконец продолжил, говорил, не глядя ей в глаза: – Он сказал, что отец считал тебя связанной с этим.

Мир покачнулся. Словно в комнате сместился горизонт. Хара резко выпрямилась, но руки остались сжатыми в кулаки на коленях, ногти впились в кожу.

— Значит, всё упирается опять в древний конфликт людей и духов? А я… я-то тут при чём? И что значит – связанной? – Её голос дрожал, но она говорила, потому что молчать было невыносимо.

— Кровь проводника, – тихо произнёс Дохён. – Люди, в которых течёт особая сила. Сначала отец думал, что мы оба можем быть такими, но особенно переживал за тебя. Потому что в нашем роду сила всегда шла по женской линии. Отец был не просто охотником, он был хранителем. Состоял в ордене. Их называли Пэкрёнгхве. Это часть Унмён Суходан. Общества, созданного для охраны границы миров. Сонджу тоже состоит в нём, оказывается.

Хара вспыхнула.

— Ты хочешь сказать, он лгал нам всю жизнь?

— Не лгал, – ответил Дохён, покачав головой. – Недоговаривал. Защищал как мог.

Она хотела что-то возразить, но не сумела. Всё внутри неё было словно выжжено. Пусто. И в этой пустоте – только одно чувство: страшное одиночество, потому что теперь и Дохён, и отец, и даже Сонджу были связаны между собой узами, о которых Хара не знала. А она будто снова оказалась за бортом жизни.

— Почему ты не сказал мне раньше? – спросила Хара, голос её сломался. Она закусила губу и перевела взгляд на свои руки. – Почему ты всегда думаешь, что должен нести это бремя один?

— Я сам узнал недавно и собирался рассказать тебе, – выдохнул Дохён. – Не хочу втягивать тебя, Хара, в эту войну, но…

Он вытащил из кармана кольцо и положил его на стол. Металл поблёскивал в свете жёлтых ламп, и Хара узнала этот узор – самтхэгык. Это кольцо Дохён уже показывал ей.