Книга Темные тропы, страница 69 – Джули Шэн

Хара дёрнулась, пытаясь ответить, но слова застряли в горле. Незнакомец, не дожидаясь реакции, скользнул ближе, и тогда Хара отчётливо увидела, как тени будто танцуют за его спиной, принимая облик чьих-то кривых костлявых фигур.

Он наклонился к её уху, и Хара ощутила слабый аромат, словно подгнивших листьев и отцветших бутонов. От этого запаха хотелось одновременно ужаснуться и подчиниться. Рука его коснулась её подбородка, и холод по позвоночнику пробежал волной.

— Ты знаешь, кто я?

— Т-токкэби, – прохрипела Хара, запнувшись.

Он кивнул и самодовольно улыбнулся.

— У тебя есть то, что мне нужно. – Он продолжил говорить, и голос его проникал в сознание обволакивающим шёпотом: – Приди ко мне. Мы вместе разорвём тонкую грань, и ты почувствуешь мощь, о которой не подозревала…

Обещание бездны, глубокой и манящей.

Хара, бледнея от страха, всё же нашла в себе силы выдавить дрожащий шёпот:

— Отпусти… Я не хочу.

На что Токкэби лишь усмехнулся, и его рука, державшая её подбородок, чуть усилила хватку. Он наклонился ещё ближе, в его взгляде вспыхнула насмешка.

— Ты сама не понимаешь, чего хочешь на самом деле. Но, поверь, мы ещё встретимся.

Словно сквозь чёрную вуаль Хара различила, как он приподнялся, и тени заплясали в унисон с пламенем, закрывая обзор. Мир в тот же миг содрогнулся, точно от землетрясения, и пол под ногами пошёл трещинами. Хара вскрикнула, тщетно пытаясь удержаться, и тут резкий толчок вырвал её из сна.

Она ахнула, распахнув глаза. Перед ней была её комната, где лишь настольная лампа озаряла тёплым светом недописанные строчки в тетради. Сердце колотилось так сильно, что пульс отдавался в ушах. Некоторое время Хара лишь дышала учащённо, оглядываясь, чтобы убедиться, что всё это был сон.

— Что мне делать? – тихо спросила она пустоту и, закрыв лицо руками, расплакалась.

Дохён въехал на парковку недалеко от храма Хвагеса, когда небо над горами стало чернильным полотном без единой прорези для света. Уличные фонари слабо озаряли дорогу, ведущую к воротам храмового комплекса, и тишину нарушал только стрёкот ночных цикад.

Он остановил машину в стороне и перевёл дыхание, прежде чем посмотрел на Сонджу, сидевшую рядом в полутёмном салоне. Она подалась вперёд, коснулась рукавом чогори дверцы, и в отражении бокового зеркала Дохён заметил напряжённость на её лице: похоже, и она была готова ко всем тем неожиданностям, что могли ждать их в сердце храма.

Сынмок-сыним попросил, чтобы Дохён приехал ночью, когда в храме не останется посетителей, а ещё сказал взять с собой Сонджу, потому что ситуация была крайне непростой. Изувеченного наставника Ёнмуна без сознания нашли в храмовом дворе недалеко от сонбана^[47], и никто толком не понимал, что за злобная сила пробралась в священное место. Дохён повёл плечами, потому что от одной мысли, что они могут там увидеть, бросало в дрожь.

Не говоря ни слова, он вышел наружу, почувствовав, как прохладный ночной воздух обжёг уставшее лицо, и достал с заднего сиденья свой кымганчжо. Сонджу возникла рядом, плавным движением, тихо закрыв за собой дверцу машины. Она словно скользила по плотному мраку, и её тонкий аромат сандала, мёда и дикого пиона смешивался с запахом сырости, идущей от лесистых склонов вокруг храма Хвагеса. Тишину нарушал лишь шелест листвы над их головами, и Дохён вдруг ощутил, что вся эта безмятежность – фальшь: в воздухе висело напряжение, предупреждающее, что зло здесь.