Книга Темные тропы, страница 17 – Джули Шэн

Плотная пластиковая плёнка, висевшая по периметру палатки, отделяла её скромное внутреннее пространство от промозглого мира снаружи. Внутри горела тусклая лампочка, выхватывая из полумрака красные пластиковые столы и простые табуретки, рассчитанные на тех, кто искал уюта среди стремительно темнеющих переулков Сеула. В воздухе висел аромат острого кимчи, жареных кальмаров и чего-то пряного, с дымным оттенком: возможно, остатки специй, которые бросали в котёл с бульоном.

Сев за один из столиков, Хара кинула рюкзак на табурет рядом и положила телефон на стол. Ссутулившись, она убрала непослушные пряди, прилипшие ко лбу, облокотилась на стол и уронила голову на руки, прикрыв ладонями глаза. Обычно она и Дохён действовали слаженно, однако в тот раз что-то пошло не так. Может, не стоило мешать брату довести ритуал до конца? Если эта мульгвишин всё же обманула её и вскоре в новостях появится репортаж об утопленнике в ручье Чхонгечхон, Хара не простит себя.

Эти мысли беспрестанно крутились у неё в голове. Усугубляли ситуацию и кошмары, из-за которых спать стало практически невозможно, и усталость постоянно давила на плечи. Хара подняла голову, глянув на запястье, и поймала себя на том, что уже раз пятый за день делает это: но запястье было чистым, на нём не осталось никаких знаков с того дня.

Мимо прошла хозяйка палатки – невысокая женщина в выцветшем фартуке, пахнущая горячим бульоном и перцем. От неё веяло чем-то тёплым, привычным.

— Ттокпокки^[26], пожалуйста. Поострее… – голос Хары сорвался на последнем слове.

Женщина улыбнулась устало и как-то понимающе, будто не впервые видела таких, как Хара. Тех, кто приходил сюда не только за едой.

Хотелось, как бы это банально ни звучало, заглушить тревогу обжигающе острой пищей, чтобы перец жёг рот сильнее, чем мысли – сознание. К ттокпокки Хара взяла соджу, надеясь, что алкогольная горечь в горле поможет слегка расслабиться.

В ожидании заказа она рассматривала сквозь мутную виниловую плёнку палатки яркую размытую вывеску круглосуточного магазинчика на другой стороне дороги, пытаясь разобрать название. Улица казалась почти безлюдной: редкие прохожие спешили по домам.

Через несколько минут Хара получила ттокпокки: ярко-красные рисовые палочки, плавающие в соусе, щедро сдобренном перцем кочхуджанг. Пар поднимался от тарелки густыми клубами, а в ней плескалась оранжевая маслянистая жидкость, цепляясь за края посуды алыми разводами. Обычно Хара с удовольствием смаковала такую еду, но сейчас аппетита не было.

Она поддела пару кусочков металлическими палочками, поднесла ко рту и почти сразу почувствовала, как соус обжёг губы. Острота пронзила язык, заставила слёзы скопиться в уголках глаз, но пробиться сквозь гнетущее чувство в груди Хары так и не смогла. Рядом стояла мутно-зелёная бутылка, а возле неё маленькая рюмка с соджу. Хара уже несколько минут просто смотрела на неё, не притрагиваясь.

Странно, но, когда Дохён занёс кымганчжо над мульгвишин, Хара инстинктивно почувствовала себя увереннее. Будто в ней всегда была эта сила, просто до сих пор спала, ожидая своего часа.

Тряхнув головой, Хара попыталась отогнать наваждение. Всё это глупости. Она не мудан. У неё нет силы, нет дара, нет той врождённой связи с духами, которой обладали шаманы. Она всего лишь обычная девушка, которая унаследовала от отца – охотника на нечисть – слишком опасную судьбу.