Книга Изгнанная жена Генерала Севера, страница 46 – Анастасия Миллюр

— Что, монстры тебя подери, ты делаешь?!

Ни разу. Ни разу с тех пор, как я пошла за ним в Пучину, Джаркейн не повышал на меня голос.

Что ж… Заслужила…

Не знаю, может, мне следовало отстаивать свои позиции и право на месть своему мучителю в той форме, в которой я ее видела? Но проблема в том, что я сама не понимала, что делала.

А еще… Этот гребаный день был таким бесконечно долгим.

Мои плечи устало опустились. Как будто невидимые цепи, которые я тащила на них с самого утра, наконец лопнули, и вся их чудовищная тяжесть рухнула мне на шею. Сделав несколько нетвердых шагов, я упала в кресло.

— Тебе пришло видение, и вот мы на севере. Ты до трясучки боялась этого ублюдка, но не хотела развязывать войну, и я не стал. Эта тварь посмела коснуться тебя, и я наказал его. Но на кой, Пучина тебя поглоти, ляд ты назвалась его женой?!

Подходящее объяснение у меня было. Я всегда обладала лазейкой, которой могла воспользоваться.

У меня было видение.

И все. Этого было бы достаточно, чтобы усмирить ярость Джаркейна, заставить его выслушать нагромождение лжи, а самое страшное — заставить его поверить в это.

В горле встал ком, а из груди будто высосали легкие.

Он бы поверил, вот в чем дело. Вот почему, я не могла с ним так поступить.

— У меня… У меня нет ответа на твой вопрос.

Нервным жестом, Джаркейн запустил пальцы в волосы. Отвернулся. Сделал несколько резких шагов, словно едва себя контролировал и снова повернулся ко мне, прожигая взглядом.

— Может, я ошибся? Скажи мне, Раакель. Все это время я считал, что тебе до тошноты омерзителен твой муж, и ты скорее голову себе оторвешь, чем позволишь ему оказаться рядом. Но что я вижу?! Я не понимаю тебя.

Из меня вырвался судорожный выдох.

Я и сама себя не понимала.

— Скажи уже что-нибудь! Просто дай мне эту гребаную причину! — он уже орал.

Орал.

У меня в голове словно взвыли сигнальные сирены.

Джаркейн язвил, иногда мог сорваться, но никогда не терял над собой контроль полностью. Что бы не произошло, даже начни мир вокруг него крушиться, он бы не стал орать, срывая горло.

Если только…

Я вскинула голову — и воздух перестал поступать в легкие.

Напряженное, словно сведенное судорогой лицо. Ощетинившийся взгляд. Нервно, неровно вздымающаяся грудь и бешено бьющаяся вена на шее.

Прежде чем успела подумать, я уже поднялась. Ноги сами понесли к нему, пока разум со страхом фиксировал симптомы приступа.

Почему он пришел так рано? Последний был лишь пару месяцев назад.

Теперь я сосредоточилась лишь на нем. Мои проблемы и внутренние чудовища тут же отошли на второй план. Это было предсмертное состояние контроля. Последняя миллисекунда тишины перед тем, как плотину разорвёт.

Не дойдя до него полшага, я замерла, не решаясь преодолеть непонятно откуда взявшуюся границу между нами.

— Джаркейн, — тихо произнесла я, пристально следя за каждой эмоцией на его лице. — Началось.

Он зажмурился, сжимая челюсть до хруста. Выдох вырвался из его груди чем-то плотным, чёрным, невидимым — сдерживаемым и сдавленным воплем. Каждая мышца, каждое сухожилие натянулись, как канаты, удерживающие готовый разорваться котёл.

— Знаю.

Слово упало в напряженную тишину между нами, и я прерывисто вздохнула, не зная, как к нему подступиться. Никогда раньше приступ не настигал его в пылу нашей стороны. Кем я теперь была для его скованного безумие разума? Врагом или другом?