Книга Завтра я стану огнём, страница 90 – Евгения Александрова

— Что же. Добро пожаловать, гостья из дальних краёв, в наш орден, где мы учим не только тому, что такое магия, но и тому, как не превратиться в жалкие тени самих себя. Ваши границы – это тонкая оболочка, отделяющая вашу разумную сущность от окружающего мира. Без них вы – ничто, удобрение для лесной подстилки. Магия – это искусство размывать эти границы, связывая себя с другими живыми существами, с природой, иногда даже… со стихиями. Верно? Но без контроля эта сила разрушительна – сначала для вас, потом для всего вокруг. Вот почему здесь, в самом святом месте, мы учим подчинять магию, чтобы не дать вашим горячим головам унести мир к хаосу. Надеюсь, вы готовы слушать, а не тратить мой бесценный воздух на пустую болтовню?

— Да, учитель. – На сей раз хоровой ответ прокатился по залу, и я с облегчением осознала, что я не один на один с этим суровым наставником.

«Магия, девочка, твой дар обращаться к этому миру – это не дешевый трюк, чтобы поразить деревенских простаков. Наша магия – это дар богов и возможность даже в человеческом теле почувствовать прикосновение к всеобъемлющей силе Великого Духа, сотворившего наш мир».

Из уст Нидейлы это звучало иначе, да и духи на Юге носили другие имена, но смутное ощущение, что мы говорим об одном и том же на разных языках, меня не покидало с тех пор, как я начала изучать с учителями культуру других стран.

— Да, учитель, – повторила я, стараясь не обращать внимание, как на меня смотрят другие ученики и сколько в их взглядах насмешки или любопытства: сможет ли их строгий учитель сбить с меня спесь.

— Но есть сложность. Любой целитель знает: у каждой частицы нашего тела есть стенки, отделяющие её от мира. Любая частица, теряющая контроль над границами, очень быстро погибает. Нет границ – нет жизни. И что это значит, по-твоему, новенькая?

— Что наш дар опасен и для нас самих, – осторожно сказала я. – И если мы бесконтрольно обратимся к миру, потеряв себя и позволив границам разрушиться, то погибнем.

Я ожидала новой насмешки, но сентар де Торн усмехнулся:

— Надо же, и с этих прекрасных уст могут слетать разумные слова. Эта незримая черта проведена в нашем понимании и ощущении нас самих как отдельных личностей. Она не осязаема, её нельзя пощупать, можно только ощутить на ином, невидимом глазу уровне. В древности, – заговорил он, отвернувшись, закинув руки за спину и делая несколько бесшумных шагов по залу, – люди жили так, будто их границы и вовсе не существовали. Они чувствовали всё: любовь Духа, силу природы, связь с каждым живым существом, словно их «я» было лишь каплей в океане жизни. – Он повернулся к нам лицом снова. – Но, конечно, люди не могут оставить ничего хорошего нетронутым, не так ли? В погоне за своей великой… отделимостью и якобы независимостью от Духа они разрушили эти связи, утратили способности, данные им изначально. Да, Четверо, видя, как человечество рвёт тонкие нити мироздания, просто отняли у них этот дар. И правильно сделали.

Строгий взгляд бесцветных глаз пригвоздил меня к полу.

— Да, учитель. – Моё красноречие покинуло эту комнату, и я почувствовала себя деревянной игрушкой, болванчиком, которого дёргают за нужные ниточки.

Учитель кивнул.

— Магия, как вы уже поняли, – это искусство возвращения к этим связям и к Великому Духу, к той принадлежности к божественной сущности, которая единственная наполняет нашу жизнь здесь смыслом. Однако, и это запомните хорошо, маги всегда были опасны, потому что их сознание видит и чувствует слишком многое в этом примитивном земном воплощении. Кто не сумеет это контролировать, рано или поздно сойдёт с ума. Или, что хуже, навредит всем вокруг. Поэтому вы здесь: чтобы учиться не разрушать мир, а влиять на него с умом и ответственностью. Или вы надеялись, что магия – это просто игра?