Книга Завтра я стану огнём, страница 153 – Евгения Александрова

— Утром жду белье чистым, если не будет сделано, отправитесь на второе дежурство. Думаю, остудить ваш нрав в ледяной воде будет даже полезно. Вам вон туда, – указал он узловатым пальцем направление, – вас там уже ждут первые пташки. Так что поторопитесь, пока они не захотели вас утопить.

После того как он ушёл, я снова едва не разревелась от обиды, хотя сложно было вспомнить, когда последний раз я позволяла себе плакать. Но Кьестен нарочно изматывал меня, словно именно в этом заключалось моё обучение. Стать послушной единицей в его руках, чтобы не могла и слова возразить против воли императора.

Ещё и всю команду приплёл! Я тяжело вздохнула, представляя злость моих напарников, но кто может оспорить волю наставника? И я не сделала пока ничего такого, за что меня действительно стоило сослать на работы.

Кьестен точно знал, куда ударить, чтобы выбить из меня последние силы, чтобы моя гордость превратилась в пепел. Стирка? Хорошо, что не готовка, – это было бы ещё большей пыткой.

По пути я то и дело спотыкалась о корни, срывая злость на камнях, что попались под ноги. Чем ближе я подходила к реке, тем прохладнее становился воздух. Ледяные потоки спускались с горных вершин, и я уже заранее знала, что вода будет пробирать до костей.

Это не тот горячий источник в купели, в укромном углу на западном склоне горы. Впрочем, стоило ли удивляться, что наказание надо исполнять в самом неприятном и холодном месте Сеттеръянга? Воздух здесь был свеж, пропитан горной прохладой, но моё раздражение стало горячим, будто огонь внутри боролся с этим ледяным покоем природы.

Дорога спускалась вниз, в лощину, скрытую среди древних скал, заросших мхом и кустарником. Здесь, ниже основных уровней монастыря, песок сменялся мелким щебнем, а шум воды заглушал крики птиц в вышине и приглушённый гул гор.

Когда я из-за скалы вышла на крутой берег, первое, что бросилось в глаза, – это белые гладкие валуны, за сотни лет отшлифованные горной рекой, лежавшие у самой кромки воды. Река была узкой, но быстрой, её поток звенел, разбиваясь о камни.

На прибрежных камнях уже сидела часть моей команды, кто-то только подходил, но, похоже, будут не все. Тьяра сосредоточенно тёрла ткань о камень, Равенс сидел на корточках, задумчиво чертя что-то у берега, а Ильхас лениво переворачивал мокрые вещи, плывущие в потоке, даже не утруждая себя настоящей работой.

— Ты насмешка богов, Кейсара, – протянул Ильхас, подняв голову. Его голос был лёгким, хоть и с опасными нотками, но в глазах плясал интерес. – Тебя не учили, что иногда нужно промолчать?

Я метнула в него тяжёлый взгляд, как следует засучив рукава.

— Иди, я никого не держу.

— Не сомневаюсь, – усмехнулся он, но остался на месте.

Я вздохнула и подошла ближе, представляя прикосновение к ледяной воде. Под поверхностью покачивались водоросли, среди которых поблёскивали круглые камни, отполированные течением. По берегу местами прорастала трава, но ближе к воде всё было влажным и скользким.

Ветер снова пронёсся по долине, качнув ветки кустарника и подняв несколько сухих листьев. Я невольно взглянула вверх – на скалы, что возвышались над рекой, на тёмные хвойные, чьи корни, казалось, держались за камень из последних сил.

У берега лежали груды белья на стирку, как я поняла, замоченные в мыльном растворе, и стояли корзины для чистого и отжатого. Тьяра молча выкрутила первое хлопковое полотенце и тряхнула так, что брызги разлетелись во все стороны, слепя на вечернем солнце, и осели на моей рубашке и лице.