Книга Завтра я стану огнём, страница 151 – Евгения Александрова

Мол, как же так, мы рассчитывали на твоих родителей и их богатства, дали и тебе, и твоему отцу, и брату возможность встать на одну ступень с самыми влиятельными людьми, а ты, такая-сякая, смеешь возмущаться?

И эта встреча с Айдан де Марит тоже выбила из колеи. Она была той, кто бросила вызов самому императору и осталась жива и даже сохранила часть своей власти. Но я и правда понятия не имела, какой ценой и что стоит за всем этим.

Однако мои ворчания не стирали из памяти сцену с хранительницей библиотеки и её раненым племянником, не мирили со взглядами послушников-неодарённых, которые не могли подняться выше просто потому, что у них не было магии. Но, конечно, в первую очередь мне самой не хотелось отдавать ни свою жизнь, ни свою свободу императору.

Может, в этом и была истинная причина моего протеста?

Может быть, я вовсе не благородная душа, которая жаждет спасти всех обделённых и угнетённых, – это лишь ширма для истинного страха моей души: самой попасть в жернова войны. И будто бы только падение императора спасло бы меня от этой участи.

Осознание впервые пришло ко мне в долгой медитации Удава и преследовало на занятиях с сентой Лайной де Сатори, чья мягкая улыбка напоминала улыбку матери – такая же всепонимающая.

Уроки дарханки касались наших эмоций и чувств, идущих из самого сердца, она много раз говорила о важности понимания магии Кими и силы и ответственности.

— Только зная, что ты чувствуешь на самом деле, ты сможешь управлять этим. – Голос сенты де Сатори был мягким, но в нём звучала глубина, словно она заглядывала прямо в мои мысли, хотя обычно от её голоса хотелось спать.

Наставница, стройная и гибкая, плавной походкой шла между нашими рядами, и я чувствовала, как по коленям, которыми я едва не соприкасалась с Тьярой, пробегает волна тепла.

Тёмные глаза дарханки из-под чёлки встретились с моими.

— Мы не можем спрятаться от своих истинных эмоций, – продолжала она спокойно. – Мы можем лгать себе, надевать сколько угодно масок, можем пытаться убедить всех, что волнует судьба других и высшие идеалы… но что будет, если убрать все эти слои? Чего каждый из вас боится на самом деле?

— Я не боюсь, – улыбнулась Тьяра, отвечая на риторический вопрос де Сатори.

Лайна улыбнулась чуть мягче, словно она сказала нечто очень детское.

— Правда?

— Я верю в нашу судьбу, сента де Сатори. Нас призвали служить себе Четверо богов, и я готова с честью пройти все испытания.

— Твой дух силен, Тьяра. Но не забывай слушать не только разум, но и сердце. И особенно внимательно стоит слушать голос теней, что спрятаны глубоко в темноте. Кто-то называет их голосами демонов, но я знаю, что боги дали их нам как часть сокрытой силы. Иногда большая смелость состоит в том, чтобы лишь признать их существование.

— Что вы имеете в виду? – спросила, не сдержавшись, я, пока Лайна стояла рядом.

— То, что принято считать злом или пороком: зависть, страх, эгоизм, жестокость, гнев. Если закрывать уши и не слушать эти голоса, то они всё равно не исчезнут, но будут точить вас исподволь, разрушая изнутри.

— То есть можно позволить себе быть злым и жестоким? – невинно уточнил Ильхас, скользя взглядом то по Лайне, то по мне, сидящей на полу с подобранными ногами. – Именно этого хотят боги?