Книга Изгнанная драконом. Лавка для его потерянного сына, страница 105 – Юлий Люцифер

Я шагнула вперед.

— Тивен вспомнил запах холодных цветов в детской. Ткань у носа. Сухой голос Харвика. Серебряную цепь. Слова “Тарн придет после”. И то, что окно открыли потом.

Харвик посмотрел на меня.

— Ребенок был младенцем.

— Ему был год и три месяца. Он не помнит лицо как взрослый. Он помнит запахи, звуки, ощущения. Именно это вчера сказала Вирна Кресс: дети такого возраста помнят запахи, боль и обрывки света. Она права. И запах ее духов совпадает с тем, что он вспомнил.

Вирна чуть склонила голову.

— Половина женщин севера пользуется цветочными маслами.

— Не такими, — сказала я.

— Вы теперь эксперт по запахам?

— Я целительница. Запахи трав, масел и металлов часто говорят раньше слов.

Харвик поднял руку.

— Довольно. Совет не обязан слушать поэзию лавочницы.

Эррен резко повернулся к нему.

— Еще раз назовешь ее так в этом зале — снимешь цепь хранителя до окончания суда.

Харвик застыл.

Зал тоже.

Эррен сказал это не громко.

Но все услышали.

Я не нуждалась в его защите так, как он, наверное, думал. Но это было не про меня. Это было про границу, которую раньше никто не проводил. Не при Харвике. Не в этом зале.

Старший хранитель опустил руку.

— Милорд забывает, что власть главы рода не выше закона.

— Я помню, — сказал Эррен. — Поэтому ты сейчас стоишь здесь, а не в кандалах.

Харвик улыбнулся.

Впервые.

Едва заметно.

— Тогда позвольте и мне напомнить закон. Хранилище Черного Кряжа закрыто до подтверждения наследника. Никто не имеет права открывать ячейки по подложной тетради, словам изгнанной целительницы и воспоминаниям больного ребенка. Попытка открыть хранилище без решения совета будет нарушением родовой клятвы.

Вот зачем он тянул.

Не просто выиграть время. Закрыть хранилище законом.

Эррен посмотрел на Рувика.

Тот достал маленькую записку Мейры Клот и передал ему.

— Старшая ключница Мейра Клот сообщает, — сказал Эррен, — что Харвик запросил очистку ячеек. В том числе ячейки под номером семь.

Харвик не дрогнул.

— Очистка старых пустых ячеек проводится ежегодно.

— Ячейка семь не пустая.

— Докажите.

Это слово повисло в воздухе.

Докажите.

Привезите ребенка, которого нельзя везти. Откройте хранилище, которое он уже закрыл законом. Поверьте хранителю, который сам требует проверки своих следов.

Все было устроено аккуратно.

Я почти уважала бы такую точность, если бы она не строилась на детских ошейниках.

Эррен сделал шаг вниз с возвышения.

— Хорошо, — сказал он. — Докажем.

Харвик чуть прищурился.

— Как?

— Независимым осмотром хранилища. Сегодня. При мне, при Рувике, при двух советниках, которых выберет не ты, при Мейре Клот и при Найре Тарн как целительнице, знающей состояние Тивена и следы серого железа.

— Это невозможно.

— Почему?

— Найра Тарн не имеет права входа в родовое хранилище.

— Дай ей временное право.

— Я не дам.

— Тогда я дам.

Зал взорвался шепотом.

Харвик шагнул вперед.

— Милорд, глава рода не может вводить изгнанную женщину в хранилище без очищающей клятвы и согласия хранителя.

— Значит, проведем клятву здесь.

Я резко повернулась к Эррену.

— Нет.

Он посмотрел на меня.

— Не родовую. Только клятву свидетеля: не выносить из хранилища ничего, кроме описанного в акте. Не касаться ячеек без моего или ключницыного разрешения. Не использовать ремесленные печати без медицинской необходимости.