Книга О любви и страсти, страница 13 – Леон Монтан

Элизабет, искусствовед, привыкшая к тишине библиотек и пыли старых полотен, была ошеломлена. Она не нуждалась в деньгах, но любопытство взяло верх. Что за человек оставил такое странное завещание? И кто этот таинственный второй наследник?

Пентхаус встретил ее холодной роскошью. Стены из матового стекла, минималистичная мебель, панорамный вид на ночной город, словно декорации к антиутопическому фильму. Она чувствовала себя чужой, словно гость в музее, где все экспонаты недоступны для прикосновения.

Он появился через полчаса. Высокий, с темными волосами, отбрасывающими тени на резкие скулы. В его глазах не было ни любопытства, ни враждебности – лишь та же усталая отрешенность, что и в ее собственных.

"Вы…?" – начала она, но осеклась. Условие завещания было четким: никаких имен, никаких профессий, никаких деталей прошлого.

Он молча кивнул.

Первые часы тянулись мучительно медленно. Они избегали зрительного контакта, обмениваясь короткими, формальными фразами о погоде, о качестве вина – сухого, терпкого, словно отражение их собственного состояния.

"Это… необычное наследство," – сказала она, пытаясь разрядить обстановку.

"Необычное – мягко сказано," – ответил он, наливая ей еще вина. "Я пытался выяснить, кто такой мистер Беннет, но безуспешно. Никто о нем ничего не знает."

"Он был коллекционером?" – спросила она, оглядывая пустые стены.

"Возможно. Или просто эксцентриком. Судя по всему, он любил загадки."

На кухне, готовя скудный ужин из консервов и фруктов, их руки случайно соприкасались. Легкое касание, словно разряд статического электричества, заставляло ее вздрогнуть. Он не реагировал, словно ничего не произошло.

"Вы… боитесь прикосновений?" – спросила он, не выдержав.

Она посмотрела на него, и в её глазах мелькнула тень сомнений. "Я просто… не привыкла к этому."

Скука, как ядовитый плющ, оплетала сознание. Он предложил игру – "правда или действие". Она согласилась, не зная, чего ожидать.

"Правда или действие?" – спросил он, голос звучал низко и хрипло.

"Действие," – ответила она, стараясь казаться уверенной.

"Спойте что-нибудь."

Она покраснела. "Я… не умею петь."

"Тогда станцуй."

Она колебалась, затем поднялась. Без музыки. Начала просто двигаться, подчиняясь ритму собственного тела. Он присоединился к ней, и их тела двигались в такт. Его рука легла на ее талию, притягивая ближе. Она чувствовала тепло его дыхания на своей шее, запах кожи и вина.

"Правда или действие?" – спросил он, когда они остановились, задыхаясь.

"Правда."

"Что самое безумное, что вы когда-либо делали?"

Она задумалась. "Я однажды пробралась в музей ночью, чтобы посмотреть на картину, которая мне очень нравилась."

Он усмехнулся. "Неплохо. Мой ход. Я… однажды бросил все и уехал в другую страну, чтобы начать новую жизнь."

Игра продолжалась, и с каждым вопросом, с каждым действием они становились все ближе. Он касался ее руки, ее плеча, ее волос. Она отвечала ему, позволяя ему прикасаться к себе.

Вино, выпитое понемногу, размывало границы. Он смотрел на нее, и в его глазах она увидела не любопытство, а желание. Она ответила ему взглядом, и в этот момент все слова стали ненужными.

Он коснулся ее губ. Легкое, нерешительное прикосновение, которое быстро переросло в страстный поцелуй. Она ответила, отдаваясь ему без сопротивления. Его руки скользили по ее телу, исследуя каждый изгиб, каждую линию. Она чувствовала, как ее тело отзывается на его прикосновения, как нарастает волна желания.