Книга Семейные ценности, страница 76 – Арина Арская

Он усмехается.

— Но теперь — я его понимаю. Так нельзя, мама. Просто нельзя. И никто в этом не виноват, что ты такая… только ты сама.

Он поднимается на ступеньку выше. Костик с гусём молча отступает в сторону. Птица вдруг замолкает, притихает, будто тоже слушает.

— А теперь уходи, — Саша смотрит на меня сверху вниз. — Просто уходи, мам. Мне тут хорошо, и я, как сказала, Маргарита, должен выбирать себя, мою Милу и мою жизнь.

Мила на крыльце молчит. Не смотрит на меня. Прячет лицо в тени, отворачивается к стене дома.

Костик гладит гуся по шее. Тот закрывает глаза и наконец расслабляется.

А я не могу пошевелиться.

Я потеряла всё. Я заигралась.

Но если у меня нет теперь ни мужа, ни отца, ни высшего общества, то будут деньги. Да, я должна сохранить хотя бы деньги!

— Маша, чертеж и смету скину к вечеру, к шести, — говорю в смартфон и оглядываюсь на Максимку, который лежит на одеялке у дивана.

Что-то сосредоточенно высматривает на потолке и сосёт палец. Пухлые щёки надуты, глазёнки круглые, брови в удивлённом домике. Забавный такой.

— Ты не поверишь, дорогая, — Маша смеётся в трубку тем особенным, заговорщическим смехом, который я обожаю и ненавижу одновременно. — Я так рада, что ты хотя бы на удалёнку сейчас согласилась. Это пипец, Рита. Эти бывшие студенты… Зла не хватает. Понтов много, а за ними одни переделки.

— Ты не поверишь, дорогая, — Маша смеётся, — я так рада, что ты хотя бы на удалёнку сейчас согласилась. Это пипец, Рита. Эти бывшие студенты… Зла не хватает. Понтов много, а за ними одни переделки.

— Не вышло у меня быть счастливой домохозяйкой, — вздыхаю. — Видимо, не моё.

— Вот Никита мне никогда не нравился…

— Да бог с ним, — перебиваю Машу. — Счастья ему и любви по самую макушку.

— Святая ты женщина, Рита. И я во все эти слухи про тебя не верю.

— Без понятия, что там за слухи, но они меня уже утомили, Маш.

— Но я бы сама от такого Никиты загуляла.

Терпеливо вздыхаю, сжимаю переносицу и закрываю глаза. Тяжело, но я ничего не могу поделать с репутацией коварной шлюхи.

Остаётся только воспитывать себе терпение к чужому любопытству, которое жаждет подробностей из моего развода.

— Маш, мне пора, — говорю я и сбрасываю звонок.

Сажусь рядом с Максимом на тёплый ворсистый ковёр. Сую ему в руки погрызушку в форме жёлтого колечка, и он улыбается беззубым ртом.

— Прорвёмся, — обещаю ему. — У меня есть ты, Мила… У нас всё будет хорошо…

Максим агукает, хватает игрушку и тянет в рот. Слюни текут по подбородку, и он сейчас самый счастливый мальчишка на свете.

В квартире тихо. Только холодильник монотонно гудит на кухне, да за окном чирикают воробьи. Солнце заливает гостиную сквозь незашторенные окна, и пылинки танцуют в ярких лучах.

На журнальном столике стоят чашка с остывшим чаем, ноутбук с открытым чертежом.

Теперь я снова Маргарита Сергеевна — инженер, проектировщик, женщина, которая возвращается к старой привычной роли опытного инженера.

Вздрагиваю, когда из глубины прихожей доносятся тяжёлые удары по входной двери.

Максим округляет глаза и напряжённо смотрит на меня.

— Мама разберётся, — шепчу я, наклонившись к нему. — Не бойся.

Встаю на ноги, оправляю подол домашнего халата. Машинально затягиваю пояс туже.

По пути в коридоре хватаю черенок от лопаты, который нашла на днях в кладовке при уборке. В руке ощущается увесисто, надёжно. Как бита.