Онлайн книга «Чернобыль, любовь моя»
|
— Что ты там делаешь?! Давай назад. Кто будет вести протокол? — Не знаю. Извините, но я не вернусь на совещание. Как только совещание закончилось, шеф еще раз позвал меня. — На что ты обиделась? – У него был искренне недоумевающий вид. – Ты из-за этого звонка, что ли? Брось, старуха… — Александр Михайлович, я считаю, что должность начальника отдела не дает права попирать достоинство сотрудников, – сказала я жестко. Валенко опешил. Глупо хихикнул, потом как-то странно засуетился и сказал: — Закрой дверь! — Нет, мне нечего скрывать. К тому же вы опозорили меня на виду у всех, пусть теперь мои коллеги слушают продолжение спектакля. — Закрой дверь, я тебе говорю! – повторил Валенко и, видя, что я не двигаюсь с места, встал и закрыл ее сам. И тогда – о чудо! – извинился! В самых туманных выражениях, но все-таки извинился: — Старуха, я не хотел тебя обидеть. * * * Володя прибежал с работы, и мы пошли смотреть дом. Он был в десяти минутах ходьбы от ПК, новый, кирпичный, основательный, с белеными стенами и двумя небольшими застекленными верандами – настоящая украинская вилла; под окнами – сад, грядки, небольшой милый, хотя запущенный, как и всё здесь, заросший травой участок; у ворот – гараж и дровник, полный поленьев и угля. Видно было, что здесь жили хорошие хозяева, состоятельные и толковые. Все это, снаружи, естественно, осталось нетронутым с мая 1986-го; хотя машины в гараже не было, валялись только инструменты, да замок был сорван – значит, ее успели украсть. Зато внутри… Я никак не ожидала увидеть то, что мы обнаружили внутри! В Зоне осталась масса хороших и новых брошенных домов, жить в них было нельзя из-за радиационного загрязнения, и, чтобы поселить там ликвидаторов, необходима была дезактивация, то есть обработка и «очистка» всех поверхностей: покраска полов и потолков, замена обоев, уж не говоря о мебели… Ремонт, одним словом. В нашем доме ремонт сделали совсем не по-советски – тщательно и аккуратно. Все блестело, как с иголочки, все было новым – очаровательные обои, занавески на окнах, финская сантехника и электроплита, и в довершение к райскому интерьеру – немецкие спальные гарнитуры из тех, на которые очередь из ветеранов Отечественной войны расписана в Москве на пять лет вперед. Вилла была разделена на две половины с отдельными входами; наша половина состояла из трех комнат – двух спален и гостиной, – коридора, большой кухни и просторной ванной. Пока я, раскрыв рот, ходила по этим роскошным хоромам, боясь поверить в наше чернобыльское счастье, Володя рассказывал историю их получения. — Утром Андреев звонит в «Комбинат», заму генерального по быту, а ему отвечают: «А! Знаем этих хулиганов!» Оказывается, не мы одни вчера ночью страдали. В нашем общежитии живет УДК, Управление дозиметрического контроля. И какие-то люди рвались ночью в квартиру начальника УДК, Васильченко, кричали, что их выгнали из комнаты под дождь, и очень сильно его за дверью материли. Васильченко, не будь дурак, дверь-то не открыл, зато утром сообщил заму генерального, что на него напали хулиганы… На наше счастье, Андреев быстренько разобрался; потом его долго водили за нос, но он нажал как следует и выбил вот эту… виллу. Ты знаешь, я и сам не ожидал, она явно для какого-то большого начальства в «Комбинате» готовилась, они наверняка сейчас локти кусают, что «Комплексу» отдали… |