Книга Чернобыль, любовь моя, страница 27 – Надежда Петренко

Под таким натиском захватчики отступают, прихватив с собой наши пропуска и пообещав, что уж завтра-то точно выкинут нас из Зоны. Похоже, приказа сверху выселять нас не было, иначе они стояли бы до конца; следовательно, это их личная передовая инициатива.

Как только за ними захлопнулась дверь, я, лежавшая «без чувств», открыла глаза и подмигнула Володе. Надо честно признаться: припадок был тактической уловкой. Я, похоже, довольно талантливо изобразила то, что однажды видела в детстве, – в пионерском лагере оказалась девочка, больная эпилепсией, и ее разбил припадок на общей линейке, вызвав гигантскую панику… Впрочем, при таких обстоятельствах нервный срыв мог запросто у меня случиться и на самом деле, не выпей я спасительной валерьянки.

Вот это начало!.. Мы с Вовкой на двоих допили пузырек и легли, наконец, спать.

* * *

Утром Володя побежал разбираться, а я, перепрыгивая через лужи и стараясь больше не попасться на глаза милиции (вдобавок ко всему без пропуска!), побежала на свою новую работу. Обнаружив, что вести о ночном происшествии туда пока не дошли, я с облегчением вздохнула и принялась знакомиться с коллегами и делами.

— Ну, старуха, не будешь меня слушаться, заставлю полы мыть, ты же у нас горничная, – гоготал Валенко. У меня от каждой такой шуточки кровь бросалась в лицо. – Это Надя, – представлял он меня сотрудникам отдела. – Она у нас теперь горничная и по совместительству великая журналистка.

Потом объявил правила отдела: утром приходить к восьми без опозданий, на обед идти по его команде, вечером не уходить до тех пор, «пока начальник на работе».

— У нас принято работать до девяти-десяти вечера, мы со временем не считаемся, весь день – здесь, дома только спать… Кстати, у тебя есть где спать? А то смотри, у нас имеется общежитие для девушек, я скажу, чтобы подвинулись, освободили тебе койку.

— Спасибо, но вы ведь знаете, что я приехала сюда к мужу! У вас не найдется комнаты для нас двоих?

— Старуха, никаких мужей! У нас в отделе вообще не принято с семьями жить, обрати внимание, все здесь без всяких там мужей или жен! Наши сотрудники домой не торопятся, думают только о благе человечества, так сказать… Я считаю, это разврат – приезжать в Зону с семьей! – Тон у него был явно издевательский.

— В таком случае мне придется отказаться от вашего общежития.

Валенко смачно затянулся сигаретой.

— Ну, как знаешь. Вопросы есть?

Я вспомнила, как мы радовались с Володей, что в Правительственной комиссии вследствие спецобеспечения есть импортные сигареты.

— Скажите, пожалуйста, где можно купить «Честерфильд»?

— Ишь, старуха, чего захотела! Во-первых, в Зоне курить опасно, врачи предупреждают: усиливает воздействие радиации. Во-вторых, здесь, в здании, курить категорически запрещено. В-третьих, «Честерфильд» в Чернобыле курю только я!.. А вообще, я тебе скажу: делай все, что я говорю, и все у тебя будет окей, – закончил беседу шеф. – А теперь иди, приступай к своим обязанностям.

Мои обязанности, как явствовало из объяснений Валенко, заключались в том, чтобы вести делопроизводство в качестве секретаря отдела; читать прессу и готовить пресс-релизы; печатать отчеты о визитах в Зону журналистов и разного рода деятелей; писать статьи в газеты о работе отдела, а также отчеты о том же в правительственные органы.