Онлайн книга «Хороший братец – мертвый братец»
|
Самое смешное, мы постепенно привыкли. Сначала к шуму, который доносился из изолятора. Гришка колобродил ночь напролет. Мотался от стенки к стенке, каждый раз ударяясь обо что-то или задевая что-то. Сначала меня это раздражало, а потом привык как к уличному шуму за окном. Однажды Пингвин предложил маме: — Раз уж он у нас, пусть помогает тебе по хозяйству. Скажем, вымоет для пробы пол в коридоре. Ты сама жаловалась, что тебя заела домашняя работа… Мама задумалась. — Ладно. Только в мое отсутствие. Гришка справился с испытанием идеально. Еще бы! Он у нас виртуоз швабры. Ему доверили мыть полы во всех комнатах. Вылизав последнюю плитку кухонного пола, он вновь начинал с первой комнаты и трудился до тех пор, пока его не останавливали. Мама сменила гнев на милость и согласилась взглянуть, как он работает, одним глазком. В конце концов она смирилась с его присутствием. Однако серая неподвижная рожа по-прежнему вызывал у мамы страх и отвращение. Я купил маску робота, вошел к Гришке, надел на него маску и выпустил его из темницы. Со шваброй он поковылял на трудовые подвиги. Вылитый андроид из Boston Dynamics. — Так не противно? – спросил я маму. — Не противно, но с маской он даже кажется страшнее. Невольно воображаешь, что там за ней… В это время из спальни выполз Пингвин в пижаме, зевая и потягиваясь, и замер. Увидел Гришку: — Это что такое?! — Маска, – сказал я. — Сними с него сейчас же! Мама в первый, наверное, раз встала на мою сторону. — Нет уж, пусть носит. Я его мертвую рожу видеть не могу! — Это же издевательство над моим сыном! Над человеком, в конце концов… — Дорогой мой, – сказала мама учительским голосом, – покойники не люди. Они бывшие люди, среди нас им не место. Мы к ним в могилы не лезем, пусть и они к нам домой не лезут. А то живем как на кладбище. Пингвин изобразил на морде иронию. — По-ня-а-а-тно… Это ведь не твой сын. А представь, что… Мама не дала ему договорить. — Значит так… Или твой, – на слове «твой» она сделала нажим, – никогда не будет снимать маску, или забирай его и выметайся с ним вместе! Пингвин залебезил: — Солнышко, но ведь я не хотел сказать ничего такого… — Маска или на выход! – отчеканила мама. Пингвин сразу же капитулировал: — Как скажешь, солнышко… И поплелся в туалет. Мама крикнула ему вслед: — На обратном пути захвати дезодорант. А то от твоего сына мертвечиной несет. Пингвин покорно вынес баллончик освежителя воздуха и опрыскал Гришку. — Ну вот, теперь будем жить как в туалете, – сказал я. – Уж лучше, чем в могиле. На самом деле до этого случая от Гришки ничем таким не пахло. Вообще не было никакого запаха. Не пойму, почему мама цепляется за Пингвина. Он и без довеска не подарок к именинам, а с нагрузкой – хоть живой, хоть мертвой – это вааще… Я постоянно помнил, что Гришка – зомби, и не сомневался, что он затаил какую-то пакость. Мозгов у него нет, но для того, чтобы замутить подлянку, мозги не нужны. Пусть он прикидывается, что не питается, но я-то видел в сотне фильмов, как зомби жрут людей. И у Гришки в глубине мертвого мозга наверняка таится людоед. Митя рассказывал, что даже северные олени, когда не хватает ягеля, едят мясо. Схарчить зайчика – им на раз. А ведь олени травоядные, те же коровы, только с ветвистыми рогами. Не знаю, едят ли мясо коровы. Может, и хотели бы, но им никто не предлагает. А зомби просто обязаны быть мясоедами. Я решил испытать Гришку. |