Книга Хороший братец – мертвый братец, страница 61 – Владимир Медведев

По сути, зомби – это те же мигранты, но только несравненно более дешевые, чем таджики. Перевозить их можно набивая в контейнеры как селедку, их не надо кормить, они послушны, им не надо жилья, на ночь можно складывать, как доски, штабелями, они не испражняются, то есть для них не надо заводить туалеты, и прочая, и прочая. Главное – им не надо платить. Работают они на тех же работах, что и обычные мигранты, – там, где не требуется квалификация. Пандемия ковида оказалась очень кстати. Одновременно умирает множество людей, которых можно приспособить к делу. Правда, среди покойников много стариков, но возраст не имеет значения – все мертвые равны. Появились компании по поставке реанимированных (называть их зомби неприлично) – рынок вторичной рабочей силы…

Все же я должен был рассказать маме про Гришку. Умолчать нечестно. Я взял с нее слово, что она никому не расскажет, и сказал:

— Мама, я видел Гришку. Он стал нимом. То есть зомби.

Мама возмутилась:

— Ах, Алеша, пожалуйста, не говори глупостей. Должен понимать, нам сейчас не до шуток.

— Их там несколько человек… Ну не людей, конечно, – нимов, они асфальт кладут.

— Какой-то бред, – сказала мама. – Ты наверняка что-то напутал. Этих, как ты выражаешься, нимов привозят откуда-то из-за рубежа. Кажется, с Гаити или в этом роде. Гриша попасть туда никак не мог.

Я достал телефон, нашел Гришкину фотку и молча протянул маме. Она долго вглядывалась в фотографию, потом сказала:

— Очень похож. Но это не он.

— Конечно, не Гришка. Был им когда-то… У него на руке Гришкина татуировка, таких дурацких на Гаити не делают. Я его по этой татухе узнал.

Мама застыла, глядя на фото. Я забрал у нее телефон и попросил:

— Только ты, пожалуйста, Савелию Михайловичу не рассказывай. Он захочет Гришку домой забрать.

— Для начала пусть сам на этот экспонат посмотрит и решит, Гриша или не Гриша.

Я завопил:

— Мама, ты же обещала!

Она посмотрела на меня суровым взглядом, как учительница на любимого ученика, не выучившего урок.

— Алеша, во-первых, когда я обещала, то не знала, что речь пойдет о таких серьезных вещах. А во-вторых, не забывай – он отец, и ему решать, как поступить с собственным сыном… Если это, конечно, его сын.

— Ты обещала!

Это было предательство. Взрослым нельзя верить. Мама тут же передала новость Пингвину. Он помчался смотреть. Вечером они хотели выставить меня в мою комнату, чтобы обсудить, как быть с Гришкой.

— У нас серьезный разговор, надо решить судьбу Григория, – важно сказал Пингвин.

Теперь он называл Гришку только полным именем, никаких ласкательных Гришуней, как прежде.

— Вы не Гришкину судьбу собираетесь решать, а мою! – закричал я. – Никуда не пойду. Сами говорите, мы одна семья…

— Мальчишки в твоем возрасте еще не имеют права голоса… – начал было Пингвин, но мама осадила его строгим взглядом.

— Право слушать они, во всяком случае, имеют… Но пока мы не начали разговор, я тебя сразу предупреждаю: о том, чтобы привести Григория домой, не может быть и речи.

— Я думал, так только мужики поступают, – сказал Пингвин.

— Что ты хочешь этим сказать? – настороженно спросила мама.

— Ну, знаешь, как бывает… Женщина родила урода или дауна, и муж вскоре ее бросает. Непременно бросает. Ни один не остается. А она тащит ношу – ухаживает за уродом до самой смерти.